Книга Opus 1, страница 75 – Евгения Сафонова

— Трудно совмещать роль капитана с ролью лучшего бойца, – бесстрастно заметил Герберт. – Командиру пристало координировать действия остальных, не рискуя собой. Мирк не из таких.

Ложа, где они сидели, предназначалась только для светлейшей семьи. Открытую арену, которую в дождливую погоду закрывали магическим куполом, окольцовывали ряды сидений: жёстких – на местах подешевле, мягких – там, где за представлением наблюдали состоятельные зрители. Королевскую ложу, отделанную алым бархатом (её полукругом огораживала прозрачная плёнка колдовского щита), обставили пышными удобными креслами. На почтительном отдалении от гостей дежурили бдительные стражники. В воздухе стыл металлический запах снега, таявшего на крыше, мирры и лилий – духов королевы – и кедра с горьким цитрусом, шлейфом овевавших лиэра Кейлуса.

— Он мог бы командовать, но ему хватает мудрости распорядиться своими силами наилучшим образом. Умерить амбиции, прислушиваться к чужим советам. Играть в команде, когда ты сильнее многих и мог бы довольствоваться участью блестящего одиночки. – Голос королевы звучал благодушно, но задумчивость, скользнувшая за этим благодушием, напугала бы кого угодно. – Нетрудно понять, почему им восхищаются.

Подвеска на груди Миракла (такие использовали для связи на расстоянии) полыхнула колдовской синевой. Не дожидаясь указаний командира, он побежал к реке: и без указаний знал, что ему прикажут – атаковать святилище соперника, белевшее на том берегу. Его уничтожение открывало двери вражеской башни. Всё равно защитники обездвижены на ближайшие минуты.

Настоящие каменные храмы можно было бы колупать шпагами хоть до Жнеца Милосердного, но эти, сотворённые магами, рассыпались в пыль от нескольких точных ударов.

— Как это печально, Айри, – заметил Кейлус, наблюдая, как Миракл рассекает мелкие речные воды. – Толпа покупается на внешний блеск, на смелость и доброе сердце. Ты, которая хочет привести их к величию, сделать их жителями страны, властвующей над целым континентом, а после – над миром, для них словно злая мачеха из сказок. Зато юнец, не чурающийся тешить народ, как балаганный фокусник… – Сочувствием в его вздохе можно было бы отравить лошадь. – А ты что думаешь, Уэрти? Многие на трибуне предпочли бы, чтобы титул наследника достался твоему брату. Многие были разочарованы, когда не достался.

Тот промолчал, следя, как серебристое лезвие в руках Миракла рубит тонкие белые колонны – святилище походило на мраморную беседку.

Под цепким взглядом кузена королева склонилась к Герберту.

— Ты выше его, Уэрт. Выше всех, кого сейчас видишь. Не забывай. – Ласковые пальцы огладили некроманта по волосам одновременно с тем, как ласковый шёпот коснулся его уха. – Нет ничего выше и важнее тебя и твоей задачи. Наша цель – Керфианская империя, и мы достигнем её… Ты и я.

Тот не шелохнулся. Даже не подал вида, что услышал, неотрывно наблюдая за тем, как святилище взрывается облаком белой пыли.

Миракл кинулся наперерез противнику, запоздало вынырнувшему из-за деревьев. Закружился вокруг соперника на светлой песочной дорожке, прикрывая отступление товарища по команде – изящно, будто в танце, заложив свободную руку за спину и сплетая в воздухе вязь серебристых вензелей поющей стали. Он уворачивался от ответных атак легко, точно смеясь, но это было не так: над врагами, даже поверженными, Миракл Тибель не смеялся. Никогда. И предпочитал считать не врагами, а оппонентами.