Книга Вершины и пропасти, страница 183 – Софья Ролдугина

— Врагов?

— Как водится, – обнажила жрица в улыбке белоснежные зубы. – Ибо так их легче запомнить тем, кто с ними не согласен. Что же насчёт пленных кимортов… Догадываешься, почему я позвала тебя поговорить с глазу на глаз?

В комнате словно похолодало – и в то же время стало душно; Алар чуть оттянул ворот рубахи в неосознанном жесте.

«Да уж. Не то чтоб я с самого начала об этом не думал…»

— Не «пленные» киморты, а спасённые, – со вздохом поправил он её. – Только им самим и решать, какую они судьбу выберут.

— Это когда они вообще смогут что-либо решать, – ответила жрица; мягко, но в голосе зазвенел металл, как если бы столкнулись два клинка. – Как ни прискорбно признавать, в последние десятилетия храм упускал из виду слишком многое. Однако не так давно один из моих воспитанников, который сейчас отбыл на север, сумел вынести из поместья Радхаба несколько учётных книг. И, если им верить, те полдюжины одарённых юношей и дев, с которыми вчера пришлось сразиться, это редкие счастливчики… Через руки Радхаба за двадцать лет прошло около сотни кимортов-рабов, большей частью детей. Но выжили лишь самые стойкие – или покорные. Дурман, который лишает кимортов силы, нельзя применять постоянно: он убивает хоть медленно, но верно. Хозяевам приходилось делать перерывы. А как удержать в повиновении того, кто способен одним лишь желанием изменять мир?

«Угрозами, – подумал Алар, испытывая всё большее отвращение. – Истязаниями. Унижением. Страхом. Снадобьями, заставляющими разум помутиться, или вызывающими сладкие грёзы… А потом возникает привычка, и делать-то уже больше ничего не надо».

А вслух ответил только:

— По-разному.

— Вот и Радхаб ничем не брезговал, – подтвердила жрица его догадки. – Он и впрямь превратил их в рабов. Они сломлены – и изломаны. Кто-то привязался к сладкому дурману, кто-то слишком испуган, кто-то вовсе разучился думать и теперь лишь существует… Милосердный Ветер Дождей даровал своим служителям знания, дабы исцелять не только те раны, что видимы глазу; разум тоже. Но всё-таки помощь киморта им не повредит – хотя бы затем, чтоб сдерживать силу больных, не прибегая к снадобьям.

— Хочешь, чтоб я занялся этим? – прямо спросил Алар.

— Или нашёл того, кто сможет помочь вместо тебя, – кивнула жрица. – Не сейчас; сперва надо одолеть армию на подступах к Ашрабу… К слову, куда ты собираешься направиться после битвы?

— Если переживу её? – усмехнулся Алар. И продолжил уже серьёзно: – Вернусь на север. Близ Кашима нам довелось столкнуться с кимортом… с женщиной из моего прошлого, с Дуэсой. Боюсь, именно она в ответе за творящееся здесь беззаконие. Дуэса расправлялась с неугодными кимортами из Ишмирата, одурманивая их и передавая работорговцам, и она же поставляла Радхабу детей из Лоргинариума. Мне удалось одолеть её – почти чудом; она сумела бежать и теперь, боюсь, собирается ударить по тому, что, по её мнению, я ценю даже больше, чем свою гордость и жизнь.

— По твоей возлюбленной? – предположила жрица. И нахмурилась. – Постой, она же здесь…

Алар помедлил, прежде чем ответить… и прикоснулся сквозь одежду к камню памяти, гладкому кругляшу на кожаном шнурке.

— Дуэса будет искать мою ученицу.

Жрица, до того уверенная, царственная и отстранённая, помрачнела вдруг – и поникла, так, словно услышала и впрямь дурные вести.