Книга Вершины и пропасти, страница 128 – Софья Ролдугина

Наверное, она ждала, что Сидше её приободрит. Улыбнётся краешками губ; скажет что-нибудь туманное и одновременно почти непристойное… Но он только опустил взгляд, возвращаясь к записям, и пожал плечами:

— Как я могу обещать что-то, если некогда сам не справился?

У неё сердце точно остановилось.

— Ты…

— Но ты другая, – продолжил Сидше мягко, по-прежнему не глядя на неё. – И ты не одна. И гору двигать тебе без надобности. Не ты ли говорила, что вы, киморты, меняете мир вокруг? А это ведь происходит не в одно мгновение… Возможно, достаточно просто продолжать делать то, что ты считаешь верным.

Фог не знала, что сказать в ответ. Слишком много мыслей кружилось в голове; безупречная память подбрасывала то один образ, то другой, и всё это беспрестанно складывалось и рассыпалось, как в калейдоскопе – забаве для детей, которую торговцы предлагали на ярмарках в Шимре, кажется, испокон веков.

— Твой шрам, – неожиданно для самой себя произнесла она, глядя вниз, на бездонную пропасть, калечащую отметину на земле. – Откуда он?

Сидше обернулся:

— Ты спрашивала уже, госпожа.

И больше не сказал ничего.

На сей раз сомкнуть расщелину было гораздо труднее, но Фог справилась. Дольше, пожалуй, пришлось готовиться: изучать разлом, вместе с морт мысленно опускаясь глубже и глубже, мимо изломов скал, мимо чудищ, затаившихся в кавернах… В недра; во тьму; туда, где змеились мирцитовые жилы, а жар глубин становился невыносимым – для человека, разумеется, а не тех созданий, что обитали там.

Сидше находился рядом с ней всё это время – вплоть до того момента, когда тяжёлые породы сдвинулись, побуждаемые морт. Конечно, пропасть не исчезла совсем, а раздвоенная вершина горы не соединилась вновь, но теперь это уже не имело значения. Путь в глубины – и из глубин – был закрыт; снаружи оставались ещё чудовища, но не так много, и Телор пообещал взять их на себя, а Фогарта отправилась отдыхать.

В следующий раз она проснулась, когда уже стемнело, а «Штерра» приземлилась неподалёку от луга, который должен был стать местом для заключения мира, а превратился в место битвы. Всюду горели костры – верно, погребальные, но сейчас дым пах просто сухим смолистым деревом… а ещё пряным вином. Звучала музыка; слышался смех. Так, словно здесь не поминали усопших, а праздновали что-то, по-северному разгульно, свободно, легко.

— Наконец-то! – Иаллам встретил её у спуска с дирижабля. Всё ещё по привычке облачённый в светлые размашистые одеяния жителей пустыни, он двигался легко и бесшумно, как дух. – Идём! Только тебя и ждали. Не голодная? А то перекусить там толком и нечего, одни пресные лепёшки, горькие ягоды и мёд – так тут чествуют мертвецов.

— Да вроде бы не голодная…

— Ну, пеняй на себя! Хотя говори, если что, раздобудем тебе что-то посущественней лепёшек.

Он ухватил её за руку и потащил куда-то – мимо костров, сквозь искры, сладкий дым и аромат вина, мимо мужчин и женщин в синих, белых и зелёных плащах… Некоторые дружинники узнавали Фог и улыбались ей или приветственно поднимали чаши. Она не узнавала почти никого, несмотря на совершенную память киморта – пожалуй, потому что прежде не обращала на них внимания. Мимо гурнов, фыркающих в темноте; мимо копий и мечей, наискосок вонзённых в землю и украшенных лентами; мимо расписных телег кьярчи… Голова кружилась от запахов и звуков, от темноты, переполненной движением и жизнью. Наконец Иаллам остановился у одного из костров, который ничем не отличался от прочих, кроме того, что здесь сидели оба наместника, и Эсхейд, и Телор с учениками, и Сэрим – и Сидше со своими людьми тоже, пусть и поодаль от остальных.