Книга Север и юг, страница 97 – Софья Ролдугина

Он обсудил с Кайтой подробности побега: имя провожатого, сам путь, время, секретное слово для храмовых служек и младших жрецов. Фог всё это время размышляла – о проданных в рабство детях, о некоем киморте-предателе из Шимры, знающемся с контрабандистами, о подлости лорги… Очнулась она, лишь когда Иаллам поднялся и взял её за руку, понуждая встать.

— Время, – напомнил он. – Надо возвращаться. Иначе Абир-Шалим что-нибудь заподозрит.

Назад их проводила та же молчаливая жрица в чёрном. Привела к золотой купальне, вокруг которой толпились страждущие исцеления, и скрылась бесшумно. Почти сразу же к Фогарте подскочил аптекарь-должник, перепуганный до синевы под глазами. Он затараторил что-то – так быстро, что из речи его исчезли напевные пустынные интонации.

— Спрашивает, где мы были, – услужливо перевёл Иаллам и хмыкнул. – Что скажешь?

— Правду, – пожала плечами Фогарта. – Я осматривала внутреннее убранство храма с дозволения одного из жрецов. Что-то случилось?

Аптекарь затряс головой, словно понял её слова, и, не дожидаясь перевода, начал снова говорить.

— Там повозка ждёт, – пояснил Иаллам, подозрительно сощурившись. – Абир-Шалим устроил пиршество ещё торжественней, чем вчера. Нас провезут по городу, а затем доставят во дворец.

— Почему бы нет, – вздохнула Фогарта и с лёгким удивлением поняла, что она голодна – разговор с Кайтой продлился больше трёх часов, а чая со сладостями было маловато для сытной трапезы. – Только сначала я хочу заглянуть в свои покои.

Иаллам перевёл её слова, и аптекарь радостно закивал.

Повозку Фогарте подали на сей раз другую – крытую, раззолоченную. Аптекарь, растолкав стражников, тоже залез внутрь и принялся суетиться, как слуга. Он подвернул ковры, чтобы дверь могла закрыться, поджёг благовония и с поклонами начал пятиться к выходу. Фог почему-то стало противно, и она отвернулась к окну, затянутому плотным белым шёлком.

Неладное она заподозрила не сразу.

Сперва у неё закружилась голова. Оглянувшись на жизнерадостного Иаллама, насвистывающего себе под нос бодрую песенку, Фогарта почти успокоилась. Но затем она попробовала с помощью морт охладить воздух в повозке – и с ужасом осознала, что потоки её не слушаются.

И сразу всё встало на свои места.

Лёгкое жжение в глазах; кисловатый вкус во рту; странная духота; слабость во всём теле; бессвязность мыслей…

— Иаллам, – прошептала она. – Меня отравили. Благовония… Я не могу использовать морт.

Рыжий метнулся к ней так резко, что едва не опрокинул повозку. Глаза у него потемнели от расширенных зрачков.

— Эта тварь, – прошипел он. – Аптекарь.

— Скорее всего, – Фог обессиленно привалилась виском к стенке, ощущая, что с каждой секундой всё сложнее не только двигаться, но и мыслить. В памяти проносились наставления Алаойша, воспоминания о собственной беспомощности в тот день, когда он в первый раз показал ей действие этого снадобья, варианты действий… И разумным казалось только одно. – Иаллам, беги.

— Нет! – рявкнул он и до боли вцепился ей пальцами в плечо. – Фогарта, соберись! У меня есть кинжал. Я сейчас раскачаю повозку и…

— Дурак, – выдохнула она и зажмурилась, преодолевая дурноту. – Вдвоём не убежим. Я сейчас превращусь… просто в тело. Ты меня не унесёшь. Документы… в храме… – Фог онемевшими пальцами зашарила по карманам.