Книга Север и юг, страница 92 – Софья Ролдугина

— За измену. Якобы, – уточнил Иаллам. – Понятно, что не в измене дело. Почтенный арх Салам, оказывается, скрывал кое-что очень важное. Надёжные люди мне поведали, что в Шуду некий контрабандист передал ему груз для доставки в Дабур. Большую шкатулку. И эту шкатулку наш купец-хитрец вручил Абир-Шалиму в первый же день, после чего оказался в темнице, а затем и на плахе. И семью за собой утянул, к сожалению. Но я записал свидетельства весьма почтенных людей, и если эти бумаги попадут в конклав, то Абир-Шалима ждут весёлые времена.

— Но жён и детей Габри-Алира это не воскресит.

— Зато новых жертв не будет. Ты себя винишь, что ли, киморт? – подозрительно сощурился Иаллам. – Брось. Вот тут уж точно твоей вины нет. Никто не знал, что за посылку везёт этот хитрец. Если бы я знал, то заглянул бы внутрь, и сейчас бы мы с тобой не гадали, что может стоить шести человеческих жизней.

— Это все новости? – холодно поинтересовалась Фогарта, заставляя себя дышать размеренно. Терять лицо перед Иалламом не хотелось. – Если да, то я лучше отправлюсь спать.

— Почти, – уже совсем другим тоном ответил рыжий, уловив перемену в настроении. – Я узнал ещё кое-что… Два года назад в город вошли два северянина, юноша и девушка. С ними был переводчик и проводник. Говорят, что эти северяне были странными, могли творить чудеса, но вскоре они исчезли. А проводник оказался – вот совпадение, да? – братом Хелмар-Левина арх Тонто.

— Торгового советника, чей дом потом спалил киморт? – мгновенно вспомнила Фогарта. Душевные терзания у неё как рукой сняло.

— Хорошая у тебя память, – хмыкнул Иаллам. – Да, именно. И я, кажется, нащупал ниточку, которая приведёт нас к разгадке. В храме Пяти Ветров есть жрица, которая встречалась и с северянами, и с кимортом. Она живёт в затворничестве. Однако ради тебя может прервать своё уединение, потому что кимортов считает посланцами богов. Сегодня утром я уговорил почтенного Абир-Шалима уступить чаяниям горожан и воздвигнуть в храме особую чашу для омовения – якобы твой дар Благодатному Ветру Дождей, которому поклоняются здесь врачеватели и аптекари. Чашу сделают из золота, и оно пойдёт в часть твоей оплаты за исцеление горожан, – совершенно серьёзно добавил Иаллам.

Взгляд у него при этом был такой плутовской, что Фог даже рассердиться не смогла. Только улыбнулась:

— Горазд ты распоряжаться чужими деньгами, я смотрю.

— Так своих нет, – развёл руками Иаллам и засмеялся. – Чашу установят через дюжину дней. Тогда мы и поговорим со жрицей. Раньше нельзя, Абир-Шалим может заподозрить неладное. И если он отважится убить жрицу, то оборвётся последняя наша ниточка.

— Понимаю, – кивнула Фог. – Я буду осторожна.

Иаллам сказал, что пройдёт дюжина дней, но их миновало тринадцать, прежде чем поток страждущих превратился сначала в жидкий ручеёк, а затем иссяк. К концу десятидневья Фогарта могла не глядя уничтожать «зёрна» и почти не уставала к вечеру. С обезвоживанием она теперь справлялась так же легко, как с мелкими царапинами. С лечением глаз дело обстояло хуже, но ослепление наступало только на самых поздних стадиях, а таких больных, к счастью, в последние дни почти не бывало. Один день она целиком посвятила проверке своей теории о «целительном источнике» – встроила мирцитовую капсулу и крупный аметист-фокус в глиняный сосуд с водой и заключила в камне морт с нужным стремлением. Должнику-аптекарю Фог сказала, что это новый способ лечения, а в кувшине – «чудесный эликсир». Лекарь с радостью помог ей напоить «эликсиром» страждущих. Несколько раз стремление пришлось немного изменить, но к вечеру морт в воде уже без остатка разрушала «зёрна».