Книга Север и юг, страница 148 – Софья Ролдугина

— Должно сработать, – пробормотал он.

Спутник, повинуясь его желанию, скатился по плечу, по запястью, по пальцам – и лёг на платок из тонкой, почти прозрачной ткани. Хлынула со всех сторон морт, соединённая со стремлением, платок встрепенулся, зашевелился – и сам собой сложился в маленькую птичку, вроде тех, что дети в богатой Шимре делают из бумаги ради потехи.

Глаза у птицы сияли тем же потусторонним светом, что и звезда спутника.

— Лети, – попросил Алар. – И покажи мне, что там, в глубине.

Птица затрепетала на его ладони, расправила тонкие крылья – и нырнула в темноту.

…чем больше удалялся спутник, тем более одиноким чувствовал себя эстра. Одиноким – и спокойным в то же время, точно огромный груз, давивший всё это время на его плечи, исчез. Морт текла сквозь него, как тихая, широкая река, смывая накопившуюся усталость.

Алар смотрел – и видел не только своими глазами, но и чужими.

Каждый извив расщелины, уходящей очень-очень глубоко, каждую песчинку, каждый человеческий след, еле заметный на камнях.

Вскоре стало понятно, что привлекло мастера в опасном разломе. Выброс морт, который заставил скалы расколоться, вытолкнул из глубины сокровища – золотые и серебряные самородки, целые друзы самоцветов и множество камней помельче. Но не только это. Ядовитые газы; опасные минералы; наконец, обитателей глубин наподобие червя Шалпана, которые были порождением морт. Иные выглядели как спутанная кудель, но стоило прикоснуться к ним – и тысяча нитей пронзала неосторожную жертву, выпивая из неё жизнь; другие напоминали землероек, только крупных, и с одинаковым удовольствием поглощали камни, корни деревьев и человеческую плоть… К счастью, воздух и солнечный свет губили их так же верно, как людей – давление и жар недр.

Мастер, вероятно, знал об этом и потому терпеливо выждал несколько месяцев, чтобы подземные твари вымерли естественным образом. Затем он спустился в раскол – сперва неглубоко, на разведку, но с каждым разом заходил всё дальше.

Не учёл он одного: опасные хищники погибли, но не исчезли бесследно.

— Ага, – выдохнул Алар, зажмурившись, чтобы сосредоточиться на том, что видел через спутника. – Вот и они.

— Кто? – заинтересованно обернулась Рейна, едва не выпустив верёвку, плотно переплетённую с морт. – Ой! Да куда ты, не убегай… – потянула она за кончик мотка, подтягивая его к себе.

— Жуки. Точнее, панцири, которые остались от жуков.

Среди множества обитателей глубин встречались и такие, которые любили селиться близ крупных месторождений мирцита. Их привлекала морт. Сами на людей они не нападали, но свою территорию охраняли рьяно: стряхивали с надкрыльев мельчайшие чешуйки, и стоило живому существу вдохнуть такую пыльцу – и оно погружалось в подобие транса. Тело остывало, сознание меркло… Человек в таком состоянии мог пробыть от десяти до пятнадцати дней, а затем умирал от обезвоживания. В пустыне это происходило быстрее, но здесь, на севере, у мастера были неплохие шансы остаться в живых – времени ведь прошло немного.

Мёртвые жуки на первый взгляд напоминали разноцветные ореховые скорлупки. На второй – драгоценные камни… Наверное, мастер Юн из любопытства потянулся к ним – или неосторожно наступил на один из панцирей, взметнув в воздух облако дурманной пыльцы. А дальше его судьба была предопределена, как и судьбы тех, кто отправился ему на выручку: люди так и лежали в нескольких шагах друг от друга, точно погружённые в глубокий сон. Их лампы давно погасли; губы побледнели и потрескались.