Книга Бей или умри, страница 53 – Софья Ролдугина

Какая прекрасная иллюзия.

— Ты здесь, Трикси, – пропело самое невероятное во всём Лагоне – простите, мастер Оро-Ич! – существо. – Наконец-то. Мы почти начали беспокоиться, – лукаво добавило оно.

Ага, как же, будто такое способно на глупые чувства вроде беспокойства.

Переборов приступ слабости, я попыталась перевернуться и обнаружила, что ничего мне не померещилось – и впрямь, лежу на охапке мягкой травы близ небольшого, но явно глубокого озерца с песчаным берегом. А вместо подушки под головой – колени Лао.

— Ох…

Лао провёл пальцами по моему лицу, очерчивая линию скул, и отбросил растрепавшиеся волосы. Звенящая ясность восприятия, способность читать мир через запахи и звуки, постепенно отступала, и я начинала понимать, что она – не часть меня, а случайный подарок. Так сказать, побочный эффект от лекарства. А лекарством был сам Лао – одновременно спокойный и полный той прозрачной, певучей, нечеловеческой радости, которую не то что перенять надолго – почувствовать нелегко, даже эмпату.

— Лучше и не скажешь, – мелодично согласился Лао и улыбнулся. – Не спеши вставать, Трикси. Дай себе немного привыкнуть к миру. Тебя долго не было.

Я послушно замерла. Лежать так лежать, почему бы и нет. Всё равно Тейт…

Изнутри поднялась горькая, жгучая волна. Я резко выдохнула, запрещая себе чувствовать.

Не сейчас.

— Мне казалось… – язык слушался с трудом. – Мне раньше казалось, что истории об эмпатах, умирающих от горя, – это просто сказки. Но в них чуть больше правды, чем я… чем я могу пока вынести.

— Неправда. Можешь, – мягко возразил Лао и сощурился. Сквозь тёмные ресницы, сквозь бледные веки просвечивали вспышки нездешнего, невозможного света – электрические разряды в чёрном небе чужого мира, сила настолько огромная, что её нельзя поместить в рамки добра или зла. Я инстинктивно зажмурилась, а когда рискнула снова посмотреть, то глаза у него вновь стали человеческие. Почти человеческие – зеркало, хотя бы раз отразившее вечность, помнит её всегда. – У тебя в груди сначала разбилось сердце Тейта, а потом и твоё собственное. А ты всё ещё жива. Радуйся, Трикси.

— Жива? Говоришь, как будто это её заслуга, – с изысканным сарказмом заметил кто-то справа. – Впрочем, радуйся, Трикси-кан, разрешаю. Лао не может провести резонанс, но зато может кое-что другое: вновь сделать тебя чистой. А разорвать связь с Тейтом – это для тебя сейчас вопрос жизни и смерти.

Я ушам своим не поверила. Не потому, что услышала что-то особенное – нет, знание о единственном способе выжить с самого начала болталось в подсознании, оставалось только вытащить нужный фрагмент на поверхность и озвучить…

Но, шрах побери, откуда здесь взялся Итасэ? И с какой радости он заботится обо мне?

От удивления я забыла о безусловно полезных рекомендациях Лао и рывком села, дико озираясь. В глазах тут же потемнело, к горлу подкатила тошнота, а Итасэ – в тёмно-сером свободном костюме без рукавов, с тонким серебристым шарфом на острых, как у подростка, плечах, с длиннющим свитком в руках, живой и настоящий – недовольно поморщился, точно до него долетело эхо моих дивных ощущений.

Впрочем, почти наверняка так и было.

— Ты здесь откуда? – Не самый разумный вопрос, но сформулировать точнее я пока не могла, хоть убей. – И… зачем?