Книга Бей или умри, страница 116 – Софья Ролдугина

Женщина, полноватая, с копной мелких белесоватых кудряшек, выглядела неприлично молодо, лет на восемнадцать, не больше. Тейт заботливо прикрыл её тонким одеялом – и надавил пальцами где-то в районе горла, погружая в глубокое беспамятство. Самого мага он выволок на середину пещеры и присел рядом на корточки, разглядывая.

— Он там живой? – поинтересовалась я в шутку – слишком слабым было дыхание у пленника.

— Да вроде, – хмыкнул рыжий. В глубине его сознания промелькнуло нечто вроде зависти, но в ту же секунду трансформировалось в чувство превосходства. – Хм…

— Что?

— Давно заметил, что среди таких вот высоченных и охрененно красивых – до фаркана неудачников, – заключил он, посматривая на меня искоса и наблюдая за реакцией, хотя в этом не было нужды: мои мысли по-прежнему отдавались эхом в его сознании. – Хорошо, что я мелкий, мм?

— Ты охрененно красивый, а рост тут ни при чём, – искренне ответила я, глядя в бесстыжие синие глаза, прямо на собственное краснеющее отражение.

Тейт фыркнул – довольный, как набедокуривший шрах.

Вообще-то он был прав. Пленённый маг действительно выглядел потрясающе. В Лагоне, насколько я понимала, ценились гармонично развитые, сильные, но при этом компактные тела – никаких бугрящихся мышц, фигуры скорее жилистые, чем атлетичные. Приятель Дорма вполне укладывался в рамки местных стандартов. Да и в моём родном мире за него, пожалуй, дрались бы все модельные агентства – внушительный рост, широкие плечи, одухотворённое лицо художника и пальцы музыканта, просто мечта суровых женщин от четырнадцати до семнадцати. Правда, сейчас мне сложно было испытывать к нему что-либо, кроме жалости – и чувства вины за предстоящее ментальное насилие.

— Надо, Трикси, – вздохнул Тейт, ткнув ему в бок пальцем. – И чем быстрее, тем лучше. Не понравился мне тот взрыв, знаешь ли.

Я хотела спросить, какой взрыв, но вспомнила низкий гул из недр горы – и вздрогнула. Время действительно играло не на нашей стороне. Если Аринга наткнётся ещё и на Итасэ с компанией… Пожалуй, эти трое сумеют одолеть даже мастера, особенно если Лао достанет наконец козыри из рукавов, но шум поднимется такой, что легче будет снести гору целиком, чем скрыть следы нашего пребывания здесь.

Не разрывая связей с Тейтом, я сконцентрировала купол – и вонзила ментальную иглу аккурат посредине лба нашего прекрасного и жалкого пленника.

…шрах, как же он ненавидел весь мир!

Пожалуй, такая концентрация мерзости – даже большая редкость, чем подлинная добродетельность. Всё-таки человек изначально стремится к тому, чтоб стать хорошим, и не только из-за общественной морали или кем-то установленных правил. Почти у любого есть внутри стержень, голос, пылающий огонь – каждый эмпат, впервые ощущая это в чужом сознании, даёт собственное название. Нечто, заставляющее испытывать стыд не только за неприглядные поступки, но и за мысли; нечто, направляющее к развитию, к новым горизонтам, радость и вдохновение – и одновременно нравственный страж.

Так вот, у пленного оно отсутствовало напрочь – зато была иссушающая жажда признания и силы. Он ни мгновения не сомневался в своей исключительности, в праве на особое место – и ненавидел шваль, отребье, грязных уродов вокруг себя, которые смели недооценивать его…