Книга Беги или гори, страница 37 – Софья Ролдугина

— Пойдём домой? – тихо спросил рыжий. И обернулся: – Спасибо, Лиора. Ты лучшая.

— Сочтёмся, – махнула рукой она. Высокие скулы порозовели. – И ты мне должен ещё за одежду для Трикси.

— За эти-то тряпки? – смешно задрал брови Тейт. – Да ну тебя. Не мелочись. Будь щедрой!

Лиора фыркнула и, не прощаясь, скрылась в зарослях кустарника. Рыжий же переступил с одной ноги на другую и побежал по Лагону в стремительно густеющих сумерках, быстро и пружинисто.

— Очень устала? – Его дыхание опалило мой висок.

— Угу.

Он ничего не ответил, только припустил ещё шустрее, едва ли не взлетая над землёй. Через четверть часа мы оказались у подножия огромного дерева в шесть обхватов толщиной. Между корней виднелась широкая нора, едва прикрытая вьюнами. Рыжий отвёл плети ногой и спрыгнул.

— У вас что, дверей не бывает? – заплетающимся языком поинтересовалась я.

Тейт аккуратно поставил меня на пол и улыбнулся:

— Растения сторожат лучше дверей. Чужаков просто задушат. А на вход сверху для верности ляжет Шекки.

— Шекки?

— Мой айр, – пояснил он довольно. – Крылатый, помнишь?

Я помнила, разумеется. Но очень, очень хотела прилечь.

Через некоторое время дурнота схлынула. Тейт суетился вокруг, то воду подносил, то лепёшки из листьев… Кстати, он всё-таки намазывал на них паштет, потому что так удобнее, и плевать ему было на всякие «принято» и «прилично».

Это вызывало улыбку.

Когда комната перестала вращаться перед глазами, рыжий отвёл меня на самый нижний этаж, где располагались удобства и «банный» комплекс. Перспектива наконец-то нормально вымыться взбодрила не хуже местного чая из коры.

Сама «ванна» выглядела диковато, на мой вкус. Вернее, их было две. Они напоминали бочки около метра диаметром и ровно вдвое больше по высоте. Туда полагалось забираться по лесенке и, сидя на первой ступени, примерно по пояс в воде, оттираться комком жёстких ниток. При необходимости можно было спуститься на вторую или третью ступеньку, погружаясь в итоге по шею. В первой бочке находился очищающий раствор, во второй – вода с небольшим добавлением смягчающего отвара. Мыть голову полагалось у стены, с помощью кадки и ковшика. Вместо шампуня использовался сухой, сильно пенящийся порошок и масло для разглаживания.

Голову Тейт мне вымыл сам, не слушая возражений. И, честно говоря, я была ему благодарна – слишком уж устала, где там возиться с разведением порошка в нужных пропорциях! Масло смылось не сразу, хорошо, что горячая вода не иссякала. Затем рыжий помог мне забраться в бочку, принёс отрез мягкой толстой ткани вроде флиса, чтобы завернуться после купания, и вышел. Подсматривал или нет – не знаю, но вернулся только тогда, когда я уже перебралась во вторую бочку, смывая чистящий раствор и отогреваясь, и надолго замерла на нижней ступеньке. Тейт собрал мою разбросанную одежду, аккуратно сложил на скамье, сам разделся и сел у стены – отмываться.

Я наблюдала за ним из-под полуприкрытых век. В висках стучало от горячей воды и крайней степени усталости. Он поливался, отфыркивался и, кажется, совершенно не стеснялся своей наготы.

«Неужели мастер не преувеличивал? – промелькнула дурацкая, несвоевременная мысль. – Правда – восемнадцать?»

Пришлось ущипнуть себя за ногу, чтобы не думать о всяких глупостях. И без того хватало забот. Взять хоть сегодняшнюю компанию с Маронгом во главе. Вряд ли это последние, кто возжаждет чужую добычу. Слишком многие гонятся за дармовой силой. А мне, по большому счёту, не на кого положиться. Тейта могут завтра точно так же отправить на отработку. Или он сам пойдёт в свою мастерскую и застрянет на целый день.