Книга Беги или гори, страница 160 – Софья Ролдугина

— Йа-а-а… – донеслось жалобное и вскоре затихло: видимо, кое-кто героически стиснул зубы, чтобы не визжать на поворотах.

Лиора обернулась. Взгляд у неё был воистину испепеляющий, куда там моей кузине-тихоне.

— Переживаешь – догоняй, – с изысканной жестокостью посоветовал Итасэ. Глаза у него блестели, как от алкоголя.

Лиора подтянула ремень, закрепляя сумку на талии, сняла и убрала шарф и, изящно присев на край горки, произнесла спокойно:

— Игамина забыл свои вещи. Возьмите кто-нибудь, – и, откинувшись, съехала по скользкому жёлобу.

Кагечи Ро прикрутил лишнюю сумку к боку своего ездового айра и шлепком отправил его вниз по склону, а затем сам съехал с горки, не дожидаясь мотивирующего тычка от Итасэ.

Так, осталось двое… Точнее, четверо, но мастер с подмастерьем не считаются.

В горле у меня пересохло, и коленки позорно ослабели.

— Не трусь, Трикси, – подмигнул мне Лао и рыбкой нырнул в жёлоб.

Я сглотнула и отступила за спину мастера Ригуми.

— Трикси-кан? – вкрадчиво позвал Итасэ. Серый полупрозрачный шарф, который прежде топорщился над ним, как змеиный капюшон, начал обвиваться тесными кольцами вокруг плеч. Логично – так меньше вероятность, что в процессе ткань за что-нибудь зацепится. – Твоя очередь.

— Спасибо, лучше тут постою, – вежливо ответила я, не торопясь выглядывать лишний раз из-за плеча мастера. – Э-э-э… не очень люблю аквапарки.

Несколько секунд Ригуми Шаа выдерживал театральную паузу, но затем смилостивился:

— Позаботься о том, чтобы все благополучно спустились, Ран-кан.

У меня отлегло от сердца.

Итасэ наградил меня странным сочувственным взглядом и забрался в жёлоб, прижимая к животу сумку. Он не сорвался вниз со свистом, как другие, а плавно тронулся, точно мультяшная ракета, постепенно ускоряясь. Длинные пряди вокруг лица у него красиво развевались, край шарфа трепетал, профиль был исполнен достоинства, а в голове звучало всё то же придушенное «Йа-а-а…» – и никаких связных мыслей.

Что ж, надеюсь, что за безопасностью горки он всё-таки проследит.

Наверное, Итасэ не до конца отключился, потому что жёлоб за его спиной начал аккуратно сворачиваться. Шекки, флегматичная химера Тейта, дёрнул головой, встряхнулся, взмыл в воздух и, постепенно становясь прозрачным, полетел за хозяином, к лагуне.

— Пора и нам, Трикси-кан, – заметил Ригуми Шаа и обнял меня одной рукой, притискивая к плечу. Слабо запахло пьяными синими цветами инлао; наверно, это был любимый аромат мастера.

Хватка, кстати, оказалась железная.

Под ногами у нас распустились полупрозрачные лепестки – и вокруг сомкнулся пузырь вроде мыльного. Тонкая радужная плёнка выглядела трагически ненадёжной.

Секунда – и пузырь сорвался с места… с такой скоростью и по такой траектории, что шраховы горки Маронга в сравнении с этим выглядели детским развлечением!

Я взвизгнула и повисла на мастере, цепляясь руками и ногами.

Ригуми Шаа, взрослый человек, серьёзный маг, хладнокровная сволочь и так далее только расхохотался, и летучий пузырь, заложив плавную петлю, рухнул в бездну.

Рывок – и мы зависли над острыми скалами, в сантиметрах от поверхности.

Ещё рывок – и чудом вписались в расщелину.

Когда пузырь заметался между вековыми деревьями, я обречённо зажмурилась.

Естественно, в лагуну мы прибыли первыми. Осталось даже время, чтобы уютно устроиться на тёплом песочке, вытягивая дрожащие ноги – мастера это, разумеется, не касалось, только меня – и дождаться, когда жёлоб выплюнет в бездну морскую восторженно орущего Тейта.