Книга Беги или гори, страница 152 – Софья Ролдугина

Ригуми Шаа поднял руку, и на ладонь ему опустилась мягкой петлёй гроздь полураспустившихся цветов.

— Инлао распускается в холодный сезон, – сообщил он так же спокойно, как и всегда, но в мысленном фоне проскользнуло что-то провокационное, предвкушающее. А затем обратился к рыжему: – Тейт-кан, тебе не кажется, что эти цветы похожи на оттенок глаз Трикси-кан? – и повёл рукой так, что гроздь оказалась на свету.

Пыльца вспыхнула в солнечных лучах, как слюда.

— Очень похоже, – хмыкнул Тейт и, забрав у мастера цветы, приложил их к своей огневеющей гриве, как венок. – И на мои глаза тоже похоже. Только ты так не делай, ладно, Трикси? Сок жжётся.

— Жаль, – откликнулась я зачарованно и отдёрнула пальцы. Надо же, сама не поняла, когда потянулась… Хотелось прикоснуться, но рисковать я не стала. Вот только ожогов не хватало. – Очень красиво.

— Но ты можешь сделать такие же, – тоном искусителя заметил мастер Ригуми и почти сразу отвернулся к Итасэ, рассуждая вслух, где можно устроить очаг, а где – развесить гамаки.

Второй намёк не понадобился.

Я села чуть поодаль, на большом нагретом камне, положила перед собой цветок инлао и попыталась сотворить подобный. Работа с Итасэ научила меня по крайней мере двум вещам: терпению и умению работать с деталями. Теперь, когда не нужно было никуда спешить, сам процесс доставлял огромное удовольствие. Честно признаться, я и не надеялась справиться с цветком даже до конца путешествия, не говоря уже о привале, и просто вдохновенно лепила из ничто каждый лепесток, каждую сверкающую пылинку – так бережно, как могла, впервые ощущая себя не ученицей, а… творцом?

Потрясающее чувство, на самом деле.

Обед не отложился в памяти. Если не ошибаюсь, Лао приготовил похлёбку из того самого синего чешуйчатого зверька, которого Кагечи Ро признал безопасным даже для меня. Айка скакала вокруг и лезла под руку, затем стянула увядшую гроздь цветов и удовлетворилась этим. А я наскоро перекусила – одной из последних, не ощущая вкуса еды – и вернулась к своему цветку.

Затем мы снова тронулись в путь.

Вскоре выяснилось, что у магов и частных детективов есть кое-что общее – и те и другие лучше соображают на ходу. То сползая к хвосту колонны, то нагоняя Тейта, я наконец поймала то странное чувство невесомости и правильности – и сумела воспроизвести пьянящий аромат. Потом концентрация, конечно, ушла, но память о том, что и как делать, осталась.

Заночевали в долине, под открытым небом. Относительно, разумеется, потому что Итасэ Ран возвёл прозрачный купол, полностью отгораживающий нас от внешнего мира. Незадолго перед сном мастер Ригуми подозвал меня к костру и жестом пригласил сесть рядом с собой.

— Ты чему-нибудь научилась сегодня, Трикси-кан? – спросил он ровно, с лёгким любопытством.

А я растерялась, потому что вопрос отчего-то показался мне крайне важным.

— Да… Теперь пытаюсь понять, чему именно.

Ригуми опустил ресницы и коротко вздохнул. Рыжеватые отсветы костра бродили у него по лицу; съехавший шарф скрывал брови; полустёртая краска на губах походила на запёкшуюся кровь. Странно, что при этом он не выглядел ни пугающим, ни смешным, но очень напоминал другого мастера, Оро-Ича.

«Тейт вроде бы говорил, что именно у него Ригуми Шаа и учился», – пронеслась мысль.