Книга Беги или гори, страница 105 – Софья Ролдугина

Она замолчала.

Прогрохотал гром; что-то зашелестело. Дождь?

— А свободные?

Лиора промолчала. Маронг поёрзал, глядя то на неё, то на меня, а затем откликнулся очень тихо:

— В Лагоне знаниями делятся все со всеми. Нет, тайные силы есть у каждого, но от лучших учеников у мастера секретов нет. Были семьи, которые не желали делиться своими тайнами. И соблюдать законы – тоже. «Свободные» – значит «свободны использовать магию так, как пожелают». Нас… – Он запнулся. – Их очень много. Если бы мы… они не убивали друг друга, то было бы ещё больше.

— Обучение в Лагоне имеет свою цену, – вновь подала голос Лиора, когда умолк Маронг. – Об этом мало кто знает, кроме мастеров и подмастерьев, конечно… Те, кто находится здесь больше пяти лет, теряют интерес к власти. Абсолютно. Я сама толком не знаю, как это получается. Может, мастера из внимающих и поющих делают что-то такое. Может, мастер Оро-Ич создал огромную иллюзию, которая пожирает жажду власти, как червь сомнения выжирает любовь и уверенность. Зато вот здесь, – она прикоснулась к своему животу, по нижнему краю рёбер, – появляется что-то, что гонит тебя к новым знаниям. В мир. Все подмастерья рано или поздно уходят в странствие. Отец говорил, что Лагон просто обнажает истинную сущность мага, и это именно знания, а не власть. Не знаю. Может, однажды люди забудут катастрофу, и маги смогут жить на богатом и спокойном побережье. Или свободные раньше уничтожат нас, а затем и людей, расплодятся везде и устроят новую войну.

Сказать, что я была удивлена… Слишком слабо. Нет, мне и раньше приходило в голову, что мир вокруг изрядно напоминает этакий магический постапокалипсис, минное поле, где вместо взрывчатки – сюрреалистические ловушки и химеры. Но реальность превзошла все догадки.

В моём мире живёт примерно четырнадцать миллиардов человек. А здесь сколько, интересно? Хотя бы пятьдесят миллионов наберётся? Или нет, учитывая, что из трёх известных материков один затоплен, другой отравлен, а значительную часть третьего занимают горы? Тридцать миллионов?

Десять?

Может статься, что у нас в столице население больше, чем здесь на всей планете.

И к тому же выясняется, что свободные постоянно ведут войну с целым миром и друг с другом. Вероятность, что кто-то из моих призывателей останется в живых к тому времени, когда я обзаведусь достаточной силой, теперь кажется вообще призрачной.

Мастер Оро-Ич наверняка знал об этом. Но выглядел вполне серьёзным, когда рассказывал о шансе вернуться домой… Не похоже, что он просто дурил мне голову ложными надеждами. Так где здесь подвох?

И если уж на то пошло, то какого шраха он подсунул меня Аринге?

— Что молчите? Перепугались? – Тейт появился внезапно, мокрый, грязный, но зато с охапкой дров и с увесистым свёртком. – Чья лампа горит? Погасите, пока молнией не шарахнуло.

— Мы же под землёй, – вяло откликнулся Маронг, но всё же послушался.

Шарик погас, и стало темно.

— Ну, многие так думают. А молнии бьют. Их любая магия притягивает, даже под землёй. Если только на шесть ростов не зарыться, – жизнерадостно объявил Тейт. Потом загремел чем-то, зашуршал сумкой. Звякнули склянки, и на дровах вспыхнуло пламя. Деревяшки были щедро присыпаны жёлтым порошком. – Почему, думаешь, столько наших от грозы погибает? Со склона не успевают уйти? – И он презрительно фыркнул. – Хорошая новость, кстати. Дождь не кислый, можно пить. Я раздобыл кое-каких фруктов, а ещё листья шерги, ну, на лепёшки, и такого же водного зверя, какого мы в пещерах ели, – перечислял он, выкладывая из травяного свёртка добычу. – Раз Трикси плохо не стало, значит, его точно можно есть. Нарежем тонкими полосками и поджарим. А воду можно кипятить вот в этом, – и он водрузил сверху горки припасов небольшую, с два кулака, скорлупку. – Совсем закаменела, повезло. Видимо, прошлогодняя.