Книга Грехи и молитвы, страница 26 – Ира Малинник

— Я могу помочь тебе, дитя? Что привело тебя в дом Божий?

И Карл вдруг расплакался, сам не понимая, отчего. Ему казалось, что если он ответит неправильно, его выгонят из церкви навсегда, и он уже не сможет вернуться — но как же ему объяснить это все этому мудрому и сильному человеку с такими проницательными глазами?

Но святой отец все понял и без слов. Он погладил Карла по голове, предложил ему платок, чтобы мальчик утер лицо, а после сказал:

— Ты не поможешь мне навести порядок на алтаре?

Так Карл стал помогать их местному священнику, и с каждым днем, проведенным в церкви, в нем крепла уверенность, что он обрел себя и нашел свое место в жизни. После, когда Карл уже вырос и был готов уехать из родной деревни, чтобы обучаться в семинарии, отец Анджело погладил его по голове и протянул ему маленький сверток.

— Откроешь, когда прибудешь на место, — улыбаясь, сказал он. — Ты истинный праведник, сын мой. Господь благословил тебя с рождения, и ты был рожден, чтобы нести слово Его. Я верю в тебя.

Дорога до семинарии заняла у юного Карла несколько дней, и все это время он то и дело проверял сверток, который был надежно спрятан во внутренний карман плаща. А после, спустя много долгих и утомительных часов по прибытию в семинарию, когда его сосед по комнате куда-то ушел и Карл, наконец, остался один, он бережно извлек сверток из кармана и благоговейно развязал его. На ладони Карла оказался глиняный голубь, а под ним — записка, гласящая: «Так же, как голубь принес Ною благую весть, так и ты несешь людям учение Божие и добро. Оставайся верен своему Пути, ибо ты — истинный праведник».

С тех пор глиняный голубок всегда сопровождал Карла во всех его поездках, и каждый раз, перед отправлением в дорогу, Карл гладил голубя по голове и шептал: «Даруй мне свое благословение, Отче». Вот и сейчас, удерживая уздечку в левой руке, правой Карл дотронулся до внутреннего кармана, где было спрятано его сокровище. Голубок всегда приносил ему чувство покоя и безмятежности и надежно отгонял внутренние страхи своими белоснежными крыльями.

До Ареццо было несколько недель ходу, но Карла это не смущало. Весть во Флоренцию уже отправилась, сам он не медлит ни секунды. Пусть все сложится хорошо, Господи. Пусть он успеет вовремя.

* * *

— Петрушка и укроп? Разумеется, у нас это есть, но зачем вам… — старый деревенский священник был совсем сбит с толку.

Во-первых, его сходу поразил вид юного клирика: несмотря на юный возраст, выглядел Томас, мягко говоря, неважно. Темные круги под глазами, бледный вид, трясущиеся руки и хриплый голос. Он выглядел так, будто прошел через ад, и отец Джино предпочел не задавать вопросов.

Во-вторых, то, о чем попросил юный Томас, не имело никакого смысла. Петрушка и укроп? Соль и базилик? Это еще зачем?

— Прошу, просто принесите мне необходимые травы, без лишних вопросов, — Томас устало откинулся на спинку стула. Ему немного полегчало после происшествия в церкви, но он все еще неважно себя чувствовал. — И вот еще что, проведите службу и проследите, чтобы каждый житель деревни выпил святой воды. Дайте им ее с собой — пусть пьют утром натощак.

Томас взглянул на священника и внезапно ощутил к нему жалость. Бедный отец Джино ни в чем не виноват — и никто не вправе винить его, что он хочет знать, что происходит.