Книга Бес лести предан, страница 57 – Элиот Лилит

— Как же он умер, если Темные почти что неуязвимы?

— Я, кажется, говорил, что если отрубить гершварцу голову, демоны мало чем помогут.

В детстве Алексей первым делом подумал бы о битве или о поединке на мечах, но после всех неистовств мадам Гильотен…

— Его казнили?

— Да. За попытку к дезертирству и государственную измену. Не самая приятная история и не самая интересная.

Да как история смерти другого Темного может быть неинтересной?

— Так расскажите, если в ней нет ничего особенного.

Старик косо глянул на него. Отсветы пламени оранжевыми пятнами плясали на сухом морщинистом лице. Черные глаза, ловя их, казались темно-пурпурными. Алексей твердо выдержал его взгляд.

Герман с тяжелым вздохом захлопнул книгу.

— Да чтоб меня, ты же все равно не отстанешь. Его звали Катте. Ганс фон Катте.

И правда, это имя Алексей слышал впервые.

— Давно он умер?

— Лет шестьдесят как.

Алексей все еще с трудом верил, что Герману правда столько лет. Да, он походил на старое дерево, скрипучее и все в бороздах минувшего времени, но разве бывают столетние старики такими бодрыми? Люди вообще столько не живут.

— Кем он был, этот фон Катте?

— Офицером королевской гвардии при Фридрихе Вильгельме Первом, отце Фридриха Великого. Катте был… Катте был близким другом кронпринца. В те годы я хорошо знал их обоих. Ничего особенного Катте из себя не представлял – кроме того, конечно, что мог видеть и поглощать демонов.

Алексей жадно подался вперед. Кто-то, кто прошел через то же, что и он…

— И как он с этим справлялся? Когда еще был ребенком?

Герман пожал плечами.

— Кажется, его отец нашел человека, который когда-то знал другого гершварца, и смог объяснить, что с этим делать.

Отец… Алексей о такой возможности даже не подумал. Он любил своего отца, доверял ему, был вечно благодарен за то, что тот отправил его в кадетский корпус, но добровольно доверить свою тайну хоть кому-то… Прежде Алексей о таком и не помышлял.

— С принцем Фридрихом они сблизились, когда тому было семнадцать. Оба любили поэзию, музыку – да в общем-то, все красивое и изящное. Об этом реже вспоминают, чем о военных победах Фридриха Великого, но он был большой любитель искусства.

— Великий князь с большим уважением о нем говорит, – заметил Алексей.

— Твой великий князь любит его не за это, а за то, что Фридрих чуть ли не единственный перекроил свою страну так, что демоны лезли туда не так охотно, – отмахнулся Герман. – Это большая заслуга, но я не про то. Веришь или нет, прежде чем завоевать славу величайшего полководца и показать себя выдающимся правителем, философией и искусством Фридрих интересовался куда больше, чем войной. Его отец был этому не слишком рад. Знаешь ты, что за человек был этот Фридрих Вильгельм?

Алексей качнул головой. В истории Пруссии он разбирался постольку-поскольку.

Герман поджал губы.

— О, это был настоящий монстр, – такое отвращение в его голосе Алексей слышал впервые. – Солдафон в худшем смысле, дремучий, как ночной лес, и жестокий, как животное. Ни любви, ни красоты он не понимал. Я до сих пор гадаю, как от него могли произойти такие люди, как Фридрих и его сестра. То, что принц Фридрих не сошел с ума под его тиранией, настоящее чудо. Он только и мечтал, что сбежать подальше от отцовских зверств.