Книга Бес лести предан, страница 289 – Элиот Лилит

— Мои комнаты недалеко, – пробормотал Алексей, но его никто не услышал.

Александр так отчаялся, что решил зайти с другой стороны.

— Если вы пойдете на союз с Францией, это будет означать разрыв с Англией, а может, и со всеми остальными странами антифранцузской коалиции. А Франция никогда не заменит для нас Англию.

Во взгляде императора мелькнуло любопытство.

— Неужели вас и с лордом Уитвортом связывает тайная дружба? Или, может, с госпожой Жеребцовой?

Александр тряхнул головой.

— Англия наш главный торговый партнер! Как отреагируют дворяне и купцы, если больше не смогут отправлять туда все, чем сейчас живут?

Алексей впервые слышал, чтобы Александр говорил с отцом о государственных делах, тем более с таким жаром. Император казался изумленным не меньше.

— День удивительных открытий, – он откинулся на спинку стула. – То из вас слова не вытянешь о государственных делах, то эти внезапные познания о нашей внешней политике… Не буду скрывать, ваше высочество, вы не делаете свое положение лучше.

Александр беспомощно закрыл глаза. Алексей не имел права судить чужие семейные отношения – сам почти год с родным братом не разговаривал, – но даже ему показалось, что император заходит слишком далеко. Не может же его величество всерьез подозревать сына в измене… Нет, просто ненавидит ложь, а сегодня на него столько всего обрушилось… Но гнев уляжется, как всегда, и все снова будет в порядке. Александра никуда не поедет, Нелидова выдаст парочку остроумных фраз и очаровательных улыбок, и император снова будет смеяться. Прошлое забудется, и они смогут начать все с чистого листа. Первая страница после великой победы.

«А Елена? Разве может все снова быть хорошо после этого?»

Император повернулся к Герману.

— Ну а ты что хотел?

Старик, с преувеличенным интересом разглядывающий обивку кресла, поднял брови.

— А что, публичная порка вашего сына уже закончилась?

Алексей вытаращился на него. Доводить его величество, когда он и так на взводе…

Ясно, чего Герман завелся, – в памяти еще живы были воспоминания Катте. Но ведь это совсем другое! Император никогда бы не поднял руку на своего ребенка, он их всех любил, всем старался уделять время, даже самым младшим. Не мог же Герман…

Лицо императора потемнело.

— Ты переходишь всякие границы. Говори, что тебе нужно, или проваливай.

— Да нет, мне уже ничего не нужно, – с тяжелым вздохом Герман выпрямился. – Я хотел предложить вам отречься – от остатков своего царского огня и от престола, чтобы спасти вашу душу. Но теперь вижу, что уже слишком поздно. Вы несетесь к обрыву и сами того не замечаете. Лучше уж воспользуюсь вашим щедрым предложением никогда больше не появляться в Петербурге. Я довольно насмотрелся на то, как вы пытаетесь быть Фридрихом Великим, и мне будет еще больнее смотреть, как вы превращаетесь во Фридриха Вильгельма Первого.

На счастье старика, он исчез прежде, чем до присутствующих в полной мере дошел смысл сказанного. Александр вжался в спинку кресла. Император побагровел так, что Алексей за него испугался. Об косяк, к которому прежде прислонялся Герман, разлетелась чернильница, забрызгав мундир Алексея. Император саданул кулаком по столу.

— Ты это слышал? – обратился он к Алексею трясущимся от гнева голосом. – И еще говорят, что я слишком суров! Да при моей матери он бы уже болтался на виселице!