Книга Бес лести предан, страница 245 – Элиот Лилит

— Встану, – он одним глотком прикончил кофе и отставил пустую чашку на ступени. Рывком поднялся на ноги.

— Ну слава богу! Вели скорее седлать лошадь.

Он кликнул слугу. Кит нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Он вздохнул и крепко сжал плечо друга.

— А ты времени зря не теряй. Трогай.

— Зачем? – удивился тот. – Вместе поедем.

Он с улыбкой покачал головой.

— Нет, Кит, ты не понял. Я еду, но не в Голландию. Я отправляюсь в Везель.

Кит ошалело захлопал глазами.

— Ты с ума сошел?! Ты же ничего не сможешь один против всего гарнизона! Там майор Мозель комендант крепости, он слишком предан королю, чтобы позволить принцу бежать.

— Не тревожься обо мне, – он снова поднес трубку к губам. – Такой, как я, стоит целого отряда.

Не сон – калейдоскоп разрозненных видений и образов. Родители звали его по имени. Строго окликали учителя. Гатчинские солдаты чеканили шаг, а у самого плаца шумело черное море. Оно звало, умоляло откликнуться. Обступало со всех сторон – страстное, алчное, жаждущее.

— Мне нужно, чтобы ты осталась еще на несколько дней, – произнес кто-то такой же черный, как объявшие его жадные волны. – Мне нужен будет маяк. Якорь.

Полные красные губы поцеловали черную бабочку, трепещущую на изящной ручке.

Маяк… Да, маяк. Если он хочет выплыть из этого моря, без маяка не обойтись… А вот ведь и он – впереди. Да как ярко светит! И зовет – так ясно, так настойчиво…

Алексей потянулся к нему обеими руками и вынырнул – навстречу благословенно сухой спальне. Человек, сидевший подле кровати, вскинул голову.

Алексей захлопал глазами: не грезится ли? Нет, спальня никуда не делась, и человек тоже.

— Ну наконец-то, – проворчал император. – Я начал думать, ты совсем уже не очнешься.

Голова была чугунная, но Алексей кое-как сел.

— Сколько я…

— Две недели.

— Две недели?!

— И, похоже, легко отделался. Екатерина Ивановна сказала, что пока Александра не омыла тебя царским огнем, ты выглядел так, будто из тебя жизнь по капле выдавливают.

Память возвращалась мутными урывками, похожими на кусочки запотевшего стекла.

— Мадам Шевалье… Что с ней?

— Мы полагаем, что она-то пришла в себя почти сразу. Ее положили в одной из комнат и оставили, пока бегали за лекарем, она как сквозь землю провалилась. Может, и вовсе сознания не теряла. Если, конечно, ее не похитили, да только кому это нужно? Кутайсову, что ли, но он весь вечер из дворца не отлучался.

Странно. Если Кутайсов был во дворце, а не сопровождал императора, почему не явился на бал? А впрочем, это сейчас далеко не самый важный вопрос.

— Так что только ты и можешь пролить свет на события того вечера.

Алексей прикрыл глаза, пережидая мучительный приступ головной боли.

— Я… Ваше величество, мне не только это нужно вам рассказать. Я не говорил прежде, потому что был почти уверен, что это просто безумные сны. Да и сейчас не знаю – может, я с ума сошел, но…

— Чепуха, – раздраженно перебил император. – Я слишком часто слушаю про собственное сумасшествие, чтобы поверить в твое. Говори как есть.

Алексей приободрился:

— Мне снились…

Он не договорил – дверь спальни распахнулась. Император с досадой обернулся. Алексей отупело уставился на вошедшего.

Это был Герман. Всклокоченный, в запыленном мундире и с зажатой в зубах трубкой – видок слегка безумный. Он сразу же наставил на императора обвиняющий перст: