Книга Бес лести предан, страница 128 – Элиот Лилит

Все взгляды в комнате обратились на Нелидову. Та улыбнулась и помахала им рукой. По опущенным книзу губам императора тоже скользнула улыбка.

— Завтра в шесть, за час до смотра основных войск, я жду на площади все черно-белые отряды. И еще, – император обернулся к Алексею. – Я хочу, чтобы вы сформировали рекрутерские отряды и разослали их по стране. Пусть ищут молодых людей, способных видеть бесов. Неважно, вольных или крепостных. За крестьян помещикам будет выплачена компенсация. Нужно начать как можно скорее, у нас мало времени.

— Мало времени до чего, ваше величество? – не выдержал Безбородко.

— Очевидно, до того, как станет слишком поздно, – ответила Нелидова с широкой улыбкой. Поднялась, присела в реверансе. – Если это все, то доброй ночи, господа. Спать нам осталось недолго.

— Вы свободны, – подтвердил император.

Алексей вышел вместе со всеми.

— А госпожа Нелидова-то откуда возьмет бесогонов? – недоумевал хромающий рядом Мелиссино. – Под подолом она их, что ли, прячет?

— Не знаю, ваше превосходительство, – ответил Алексей тяжелым от усталости голосом. – От этой женщины можно ожидать чего угодно.

Еще не рассвело, только на востоке ожил сизый намек на поднимающееся солнце, когда начался смотр черно-белых частей. Петербуржскими бесогонами командовал генерал Мелиссино – их не набиралось и двух сотен. Гатчинцы остались в прежней форме – сшить им черно-белые мундиры за ночь было невозможно. Этих было вдвое меньше.

Солдаты выстроились ровными рядами и замерли, глядя друг другу в затылки. Черно-белый отряд стоял посередине, гатчинцы – справа. На левом фланге зияла пустота.

Перед сном Алексей ломал голову над загадкой, которую загадала им Нелидова. Откуда у бывшей фрейлины, на три года изгнанной в Смольный монастырь, собственные бесогоны?

Ответ пришел скоро – зацокали сапоги новоприбывших. Алексей стоял перед своей колонной и смотрел прямо, туда, где выхаживал взад-вперед император в сопровождении сыновей и адъютантов. Повернуть головы он не мог, но что-то неправильное щекотало слух в этих шагах. Алексей покосился было на Мелиссино, но и тот замер неподвижно, только седые усы озабоченно подрагивали.

Наконец, император махнул рукой, подзывая командиров отрядов, и три фигуры отделились от солдатской массы: сам Алексей, Мелиссино и – он едва поверил глазам – Нелидова собственной персоной. На ней был невесть откуда взятый черно-белый плащ и под ним – никакое не платье, а простые солдатские панталоны, заправленные в высокие сапоги, и странный, старомодный даже в сравнении с гатчинским мундир.

Алексей повернулся к прибывшей с ней колонне.

Их было всего человек сорок – хотя когда людей так мало, и четыре десятка – достойное число. С первого взгляда Алексей принял бы их за кадетов, невысоких и стройных, но в глубине души уже знал, кто перед ним. Это были женщины. На всех – те же странные устаревшие мундиры, пошитые по женской фигуре и совсем не изношенные. Лица прятали разделенные на черную и белую половину маски, оставлявшие открытыми только рот и блестящие сквозь прорези глаза.

По центральной колонне побежал недоуменный ропот, но новоприбывшие стояли ровно, будто и не обсыпанные ошарашенными шепотками. Гатчинцы, к их чести, не шелохнулись.