Книга Куклолов, страница 146 – Дарина Стрельченко

Так я и задремал – под дождь, под шелест страниц и невнятные голоса в коридоре. Катя бормотала что-то, делая заметки, может быть, готовилась к зачёту. Близился июнь; я знал, что грядёт сессия, и пора вплотную заняться учёбой, но голова пухла и взрывалась, стоило взять в руки задачник.

Я знаю, это малодушно, слабо. Я знаю, что я слабак.

— Нет.

Я вздрогнул. Дрёма спа́ла. Вокруг стояла тьма, Катя спала.

— Нет, – повторил голос.

У меня закололо пальцы. Я медленно поднял голову, вглядываясь в темноту. Я не слышал этого голоса уже больше месяца. В горле пересохло, и вышел не шёпот даже – хриплый, почти беззвучный, на самой грани вздох:

— Изольда?

Я услышал тихий, колокольчатый смех. И вырубило. Вырубило мощно, в полную черноту, наповал, и впервые с ярмарки это был сон, а не кошмар, не дрёма, не кинолента прошлого.

Но сон длился совсем недолго: когда я проснулся, за окном всё ещё густела темень, и рассвет только-только брезжил на краю неба. Я чувствовал себя полным сил. Я знал, что снова могу свернуть горы.

— Олег?

Только теперь я понял, что Кати нет рядом. Она словно тень отделилась от стены и села на широкий чёрный стул. На столе перед ней сидели куклы. Она, как могла, привела их в порядок: не топорщились швы, не отваливались полуоторванные части тел. В темноте казалось, что все они – совсем как прежде.

Мне до одури захотелось взять Мельника; но Катя подняла руку, и я замер – нелепо, занеся ногу, чтобы слезть с кровати.

Катя приложила палец к губам. Я послушно закрыл рот.

Несколько секунд стояла полная тишина – такая, какая бывает только перед дождём или рассветом. Мы сами замерли, словно куклы, в ожидании, пока повернут ключ, пока дёрнут за нитку.

Я всё-таки выдавил:

— Катя?

Она не обернулась ко мне. Не отводя глаз от Мельника, негромко проговорила:

— Нужно обязательно найти настоящего Онджея. Нужно собрать Безымянного, Олег.

Она осторожно взяла Кабалета в руки. Она никогда не трогала кукол прежде, тем более без моего ведома.

Я сорвался с места, подставил ладони: ждал, что Кабалет выскользнет, упадёт на стол, на пол. Но он дался Кате. И, кажется, даже зашептал что-то тихонько.

Я вопросительно посмотрел на Изольду. Она улыбнулась. Я прошёлся по лицам остальных кукол, остановился, наткнувшись на взгляд Мельника. Он совершил микроскопический кивок.

— Они взялись за тебя, Катя, – прочистив горло, произнёс я. – Я больше им не помощник.

На её лице застыла странная улыбка. Я почувствовал резь – словно полоснули ножом по ладони.

…Если подумать, Катя ведь преследовала меня. Случайная встреча в общаге, потом Клуб поэзии, потом Английский театр. Потом это общение, пока она работала в другой стране. Вокзал, постепенное сближение… Может быть, ещё при первой встрече Изольда решила, что Катя подойдёт на роль преемницы – когда я выдохнусь? И с тех пор её от меня не отпускала. Тешась своей значимостью, я видел это, но запрещал себе замечать, запрещал об этом думать…

Куклы перестали защищать и тянуть отца, когда поняли: он кончен. Они переключились на меня и ездили на мне, пока я мог. А теперь повторялось то же самое, и они смещали фокус на Катю…

— Катя. Ты… Ты же понимаешь, что это не простые куклы? Они выжали из меня, что могли. Им… Им… – Я очень старался, чтобы слова звучали уверенно, но голос взлетал, звенел, становился громче. – Им нужна новая сила. Свежая кровь! Раз я им не помощник, они хотят, чтобы Онджея отыскала ты!