Книга Всё зло земное, страница 126 – Дарина Стрельченко

Склонилась, обдав слабым травяным духом, коснулась губами лба и ушла из покоев. Милонег хотел сорваться, бежать следом. Подумалось: неспроста это всё. Вскочить, не пустить! Уходит… Глядит, как мать Иванова, уходя, глядела…

— Нездешний свет, – прошептала Яромила. – Не держи её, Милонегушка.

Царь, застыв, остался сидеть среди парчовых подушек, среди шёлковых занавесей да цветных сукон. А царица выскользнула из дворца и пошла к болоту. И опять Иван тихой тенью шагал за ней по слетающему предвечернему свету, по серебряному снегу, в пасмурных сумерках собственной своей опустевшей чужой души.

* * *

…В Тени время идёт быстро. Закроешь глаза – минет век, а не век – так три седмицы хотя бы, зимняя тропка до Янваля. Оглянуться не успела Василиса, как окликнул батюшка. Заметила, что коснуться хотел её плеча, да раздумал.

— Край-Болото звенит. Гнева скоро вернётся.

За окнами метался туман, шумел ветер, будто дождь собирался. Не было уже мги, только молнии сверкали, пели над лесом.

— Что-то… не так будто, – прошептала Василиса.

— Не так, – кивнул Кощей. Проверил, легко ли вынимается меч из ножен. – Пойду. А ты… Храни Тень. Всё сделай, чтоб сохранить.

Порывисто наклонился, поцеловал Василису в лоб и исчез мгновенно без звука, без пламени.

А Василиса, давя тоскливую тьму – томилось сердце, не давало покоя! – оглянулась в Солонь. В который раз отыскала взглядом Ивана. Шёл он по Крапиве-Граду, смотрел по сторонам – скупо, хмуро. Останавливался, выспрашивал всё у встречных. К купцам подходил, к корабельщикам, к скоморохам. Свернул в Сахарную слободу, замедлил шаг; оглядывался, прислушивался. Вдруг встал, прислонился лбом к бревенчатой стене, сжал кулаки. Ударил по брёвнам, вскрикнул глухо, бросился, куда глаза глядят…

* * *

Улицы кончились, позади остался торжок. Гнева вышла за ворота и узкой тропкой побежала в лес. Снег под ногами таял, сердце мерно, звонко билось под шубой. Тепло было, словно весной, и плакали нежданной оттепелью наледи на высоких угловых башнях.

Когда поравнялась с первыми деревьями, снова почуяла, что Иван идёт следом. Притаился за сосной, слился с сумраком. Чего от неё ждёт, чего ищет? Может, думает, к ручью пошла, к тому самому, в котором его чуть русалки не утопили?

Гнева рассмеялась, вспомнив, как готовили они с Василисой отвар. Тогда – оторопь брала от того, что Ивана у смерти отобрать хочет. Это после того-то, как матушку его сгубила, как его самого сжить со свету пыталась. А теперь – только смешно было от этого. Смешно ли?.. От смеха ли дрожишь, Гнева?

Нет, нет. Не смешно вовсе, ошиблась, не гневись… Не смешно. Страшно. Страшно, и дух занимается в груди от торжественных узоров, выводимых тем, кто выше Солони, выше Тени, выше даже того тайного, тихого, куда ведёт в Тени самая крайняя из троп… Пряхи небесные – так батюшка говорил. Батюшка… Вот-вот увидятся! Окатило теплом пополам с горечью, прибавилось сил.

…Но Иван тут, конечно, лишний. Незачем ему видеть, куда она идёт и зачем. Был он уже на Край-Болоте, был и что надо – сделал. Гнева махнула рукой, поднимая стеклянные стены. Снег летел в них, метался бездумными мотыльками, не понимая, что это за преграда. И Иван так же заметался, ища, куда пропала царица, отчего взяли и истаяли все следы.