Книга Край неба, страница 176 – Марк Дж. Грегсон

Поначалу голос у него срывается и слова звучат неразборчиво. Однако крики сразу же стихают. Все смотрят, как он сердито проходит к носу корабля и встает у перил.

Мы с Родериком тоже проталкиваемся вперед. И, глядя туда, где недавно парил Айронсайд, поем «Песню падения». К нам присоединяются другие. Слабыми от страха голосами все стоящие на палубе почитают память тех, кто испытал падение, которое однажды предстоит познать и нам.

Как бы высоко ни поднялись мы в жизни, в конце все падем.

И когда стихают последние аккорды, на палубу опускается тишина. Никаких больше драк. Только печальные люди цепляются за скудные пожитки и за любимых, которым повезло пробраться к нам на борт.

— Курс на Мидленд, – велит мне дядя. – Я иду вниз, свяжусь с мастерами.

И вот мы тихо летим сквозь синее небо. Китон настаивает, чтобы нам с Брайс перевязали плечи. Теперь, когда адреналин выветрился, рана болит немилосердно. Вся рука и бок у меня в корке запекшейся крови.

Мы с Брайс проходим в медицинский отсек и там вкалываем себе лекарство, накладываем повязки на плечи. Встав друг к другу спиной, переодеваемся в чистую форму.

Делаем все молча, не зная, что говорить и можно ли вообще что-то сказать. Потом, когда я уже готов уйти, она хватает меня за руку и притягивает к себе, заключает в крепкие объятия. За весь день я ничего теплее не чувствовал, поэтому не выдерживаю. Меня колотит дрожь, а потом Брайс нежно утирает слезы и мне, и себе.

— Мы должны быть сильными… ради всех, – говорю я.

— Мы сильны, Конрад.

Вернувшись на палубу, видим вдалеке остров Мидленд.

Здесь живут срединники Айронсайда, и, насколько я знаю, приезжать сюда не брезгуют даже высотники. Вскоре мы швартуемся в оживленном порту этого прекрасного острова. Похоже, многие другие тоже решили направиться к Мидленду: небо полнится кораблями, ожидающими своей очереди на швартовку. Зато у нас на борту король, и потому нас пропускают вперед.

Наш трап шумно падает на причал.

На Мидленде полно причудливых кирпичных домов и каменных тротуаров. И хотя здесь тоже имеются парящие экипажи и прочие технологические удобства вроде теплошаров, этот мир не похож на столичный: никаких небоскребов, нет шумного делового центра, небо над которым кишело бы летающим транспортом.

Это тихая гавань и – на ближайшее время – пристанище для беженцев. Некоторые из них, еще не спустившись по трапу, уже в панике кричат о том, что стало с Айронсайдом. Какая-то женщина из высотников носится по пирсам, встречая корабли, спрашивая, не видел ли кто ее супруга.

Брайс стремительно направляется ко мне, а за спиной у нее жмутся четверо детей.

— Этим малышам надо где-то устроиться, – говорит она дрожащим голосом. – Мы ведь не высадим их просто так, в надежде, что с ними все будет нормально? Ничего не нормально, Конрад. У них беда.

Брайс кладет руку на пояс, а одна девочка, не старше четырех лет, хватается за ее ногу.

Я во все глаза смотрю на Брайс и на детей, понимая, что дядя не даст нам тут задержаться. Однако, глядя в эти маленькие лица, вдруг сознаю: мне плевать на дядины планы. Да и без меня он все равно порт не покинет.

В спину светит заходящее солнце, когда мы с Брайс, взяв детей за руки, уводим их с корабля и следуем по улочкам Мидленда. На острове все как с ума посходили, закупают еду впрок – полки в лавочках опустели. Некоторые срединники достают сбережения и приобретают корабли – на случай, если придется спешно спасаться. Всюду шепчутся о войне и нападении.