Книга Край неба, страница 129 – Марк Дж. Грегсон

Себастьян хмурится:

— Твой список друзей растет. Как странно… Помнится, ты был такой необщительный, всех ненавидел. Но когда преследуешь какую-то цель, то, думаю, очень просто делать вид, будто люди тебе нравятся.

— Ну, ты мне не нравишься. Тут и притворяться не надо.

Себастьян смеется:

— Хороший довод.

Я разворачиваюсь, собираясь уйти.

— Долго станешь держать меня здесь? – кричит он мне вслед. – По правилам дольше недели нельзя. А я уже отбыл четверо суток.

Ступаю на лестницу.

— Капитан! У меня для тебя особенные новости. Насчет Брайс.

На третьей ступеньке я замираю.

— Ага! – хихикает Себастьян. – Возвращайся. Поболтаем немножко. И, может быть, потом ты принесешь мне книгу?

— С какой стати мне тебя слушать? Доверия к тебе столько же, сколько к рэтчлону в ухе.

— Это дело имеет значение для всего Скайленда, капитан. Опасность грозит даже тем, кто не участвует в Состязании. Брайс не та, за кого себя выдает. Она враг нам обоим. Отпустишь, – обещает он, – и я расскажу все, что знаю.

— Хорошая попытка. Спокойной ночи, Себастьян.

— Подожди… капитан, ты точно должен это услышать!

Я устал, колени болят, а яблочное пюре так и молит съесть его. Голос Себастьяна летит мне в спину, но пропадает во чреве корабельных коридоров, когда я прохожу на камбуз.

Отчасти мне хочется вернуться. Узнать, что же такое известно Себастьяну. Но если я что и успел узнать о нем, так это что он матери родной солжет. Поэтому я молча наслаждаюсь вкусом кисленького яблочного пюре и видом звезд через выход из пещеры.

Однако заключенного дольше недели на губе и правда не продержишь. И, оказавшись на воле, Себастьян, наверное, попытается продырявить газопровод и потопить наш корабль. Как мне ни жаль, пока он на борту, охота – не дело первой важности. Себастьян – самая страшная угроза. Сегодня же я начну придумывать, как избавиться от него. Навсегда.

Громила является на камбуз до рассвета, как и положено, однако я пришел еще раньше и навожу порядок. Ведь драйщик сейчас на губе.

Громила замирает, глядя, как я смахиваю со стола крошки:

— Ты что, никогда не спишь, Урвин?

— Только после визита к твоей мамке.

На мгновение он хмурится, а потом начинает смеяться:

— Извращенец.

Я с улыбкой смачиваю тряпку в ведре, а он в это время разогревает кристаллическую плиту. Работаем молча. Закончив, я подхожу к нему.

— Надо поговорить.

Поливая пурпурным горячим соусом гору хрустящего риса, Громила выслушивает мой план по обезвреживанию Себастьяна.

— О, – произносит он потом, – это ему точно не понравится. – И, усмехнувшись, ставит бутылку соуса на место. – Только зачем посвящать в это меня? Почему не Родерика?

— Вряд ли он ненавидит Себастьяна так же сильно, как ты.

— Верно. – Громила довольно смеется. – Себастьяна я ненавижу сильнее, чем тебя. А тебя я ненавижу, как брызги лимонного сока на бумажном порезе.

— И потому ты идеально подходишь.

Потирая челюсть, Громила задумчиво произносит:

— Урвин и Атвуд заодно, чтобы избавиться от змея…

Он поднимает взгляд и думает, пока его не возвращает в реальность запах дыма. Вскрикнув, Громила снимает с плиты сковороду с пригоревшими яйцами:

— Ты меня отвлекаешь, Элис.

— Прости. Так ты в игре?

Уперев крупные руки в бока, он наконец кивает:

— Да. Всегда хотелось, чтобы этот дерьмоед познал вкус подставы.