Книга Среди змеев, страница 3 – Марк Дж. Грегсон

— Конрад, – взбешенно требует Элла, – отдай трость.

Набалдашник в виде оленя поблескивает на конце материнской трости. Побоями Эллу не исправить. Нет, ей требуется нечто, что не смог дать ей дядя.

И вот я бросаю оружие сестре.

Поймав его на лету, Элла смущенно моргает, однако затем идет к люку.

Преградив ей путь, указываю на Деклана:

— Ему надо в лазарет. И позаботиться об этом должна ты. Потом, когда он придет в себя, извинишься.

— Урвины не извиняются. Я тебе не слуга, и этого… никуда не потащу.

Она пытается обойти меня, но я снова заступаю ей дорогу.

— Прочь, – требует Элла.

— Ударь меня.

— Что?

— Ударь меня, и я тебя пропущу. Остаток ночи будешь вольна делать что захочешь.

Элла медлит. Если бы она прогнила насквозь, то ухватилась бы за предложение не думая.

— Ударь меня всего раз, Элла, и можешь идти.

Она задумчиво смотрит на меня, а потом сгибает ноги в коленях, принимая боевую позицию.

— Как пожелаешь.

— Эта позиция тебя замедляет, – серьезным тоном подсказываю ей.

— Крачий бред.

Я тяжело вздыхаю. Настоящих вызовов Элла еще не знала. Дядя, конечно, отправил ее охотиться на провлонов, и в этом она преуспела лучше меня, но, когда нас с мамой вышвырнули из дома, я добывал деньги в Низинной бойцовой яме, а потом ночами напролет мучился от голода, вслушиваясь в слабый кашель матери. Такой была моя жизнь целых шесть лет. Однако затем, на этом самом корабле, я возвысился, из вощившего ботинки драйщика стал капитаном.

Дядино воспитание не могло заменить Элле жизненный опыт.

— Выпрямись, – говорю, кружа вокруг сестры. – Подними трость.

— Отец не этому учил.

— Отец? Дядя тебе не отец.

— Он ничем не хуже. Дядя нас не бросил. Не ушел.

— А отец, значит, ушел? – Я делаю глубокий вдох, смиряя гнев. – Элла, его убили.

— Он был слаб. Не мог вести за собой род Урвинов.

— Это слова дяди, – отвечаю с горечью в голосе.

— Просто я – как он.

Останавливаюсь. Мы на холодной палубе, где ледяной ветер обжигает кожу, и я стою перед той, кого годами мечтал спасти. Однако в сердце у меня – пустота.

— Элла, – говорю мягким голосом, – когда-то я и сам был таким, как ты. Подозревал всех подряд, злился попусту и ел один, за отдельным столом в трапезной. Из меня двух слов было не вытянуть. Это ничего мне не дало. Зато став лучше, чем требовал от меня мир… я добился того, чем обладаю сегодня.

— Принцем сделался?

— Нет, я капитан «Гладиана», а это для меня значит больше, чем трон.

Элла с сомнением присматривается ко мне.

— Став лучше, говоришь? Чьи это слова?

— Мамины.

Подумав немного, Элла пожимает плечами:

— Я ее почти не знала.

— Ладно, – говорю, сердито взглянув на нее. – Используй то, чему обучил тебя твой «отец». Достань меня тростью хотя бы раз, и можешь идти.

— Ты свою трость оставил в каюте. Я бы предпочла дуэль. Иначе бой получится неравным.

— Неравным? – смеюсь. – Наш мир ничего не знает о равенстве. Впрочем, уверен, этот урок ты уяснила. Теперь тебе нужно, – говорю и, сделав паузу, заканчиваю: – усвоить мамины уроки.

— Это какие? – внимательно смотрит на меня Элла.

— Уроки сострадания и милосердия. Того, что истинная сила не в принижении других, но в том, чтобы помогать окружающим подняться. Истинные лидеры ведут за собой сильных.

— Ерунда.

— Думаешь, я слаб?

Она молчит.