Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 73 – Джек Холбрук Вэнс

Недолго думая, Этцвейн открыл угловую дверь и решительно прошествовал внутрь.

Приемная пустовала – других желающих разориться не было. Подьячий, скучавший за стойкой, живо вскочил на ноги:

— Что изволите?

Этцвейн выложил деньги:

— Бланк.

— Сию минуту. Дело чрезвычайной важности, не иначе?

— Надо полагать.

Чиновник осторожно вынул красновато-лиловый лист, перо и блюдо с черной тушью. Пока Этцвейн писал, подьячий подсчитал монеты и приготовил квитанцию.

Этцвейн изложил прошение, сверяясь с черновиком, сложил документ вчетверо и запечатал в услужливо поданном конверте. Взглянув на ошейник Этцвейна, подьячий пометил цвета на конверте:

— Ваше имя, будьте добры?

— Гастель Этцвейн.

— И вы родились…

— В кантоне Бастерн.

— Очень хорошо. Этого достаточно.

— Когда я получу ответ?

Подьячий развел руками:

— Что я могу сказать? Аноме часто уезжает, его местопребывание мне известно не лучше, чем вам. Скорее всего, ответ появится через два-три дня. Его вывесят вместе с другими на всеобщее обозрение – Аноме никому не оказывает особых услуг.

Этцвейн выходил уже не так уверенно, как вошел. От него больше ничего не требовалось. Разве он не сделал все, что мог? Оставалось ждать решения Аноме. Этцвейн поднялся по ступеням зеленого стекла в висячий сад отдыха, где цветы, стебли растений, стволы деревьев, ветви, листья – все имитировалось синим, зеленым, белым и алым стеклом. За столиком на террасе с видом на площадь он перекусил фруктами и твердым сыром, заказал вина. Принесли бокал – тонкий, филигранный, достававший от стола до губ, наполненный до краев прохладным бледным пельмонтским. Этцвейн не чувствовал облегчения – скорее им овладело тупое опустошение. В голове копошились смутные сомнения. Не пытается ли он отмахнуться от проблемы шикарным жестом? Человеку Без Лица ситуация известна досконально. С его точки зрения, петиция Этцвейна будет выглядеть самонадеянной, поверхностной. Этцвейн мрачно пригубил вино. Пятьсот полновесных монет – в обмен на бесполезную липу? Жертвоприношение. Искупление вины. Конечно, как еще? Наказал себя! Пятьсот флоринов – коту под хвост! Годы тяжкого труда!

Этцвейн поджал губы, растер виски кончиками пальцев. Сделанного не воротишь. По меньшей мере, ответ Человека Без Лица позволит узнать, предпринимаются ли какие-нибудь действия против рогушкоев.

Этцвейн допил вино и скоро вернулся в гостиницу «Фонтеней». Содержатель заведения оказался в кухне таверны с троицей закадычных приятелей. Проверяя и обсуждая достоинства своего погреба, он изрядно напробовался, в связи с чем находился в капризном и неуступчивом расположении духа.

Этцвейн вежливо поздоровался, спросил:

— Кто играет по вечерам в таверне?

Хозяин повернул голову, оглядел Этцвейна с головы до ног. Этцвейн пожалел, что надел дорогое новое платье, – бродячему музыканту гораздо больше приличествовало старое.

Владелец гостиницы холодно обронил:

— На этой неделе – никто.

— В таком случае я мог бы, с вашего разрешения, развлечь посетителей.

— Ага! Чем, например?

— Я музыкант, часто играю на хитане.

— Подающий надежды молодой друидийн, надо полагать?

— Я предпочел бы не представляться в таких выражениях. – Этцвейн слегка поклонился.

— Значит, вы поете деревенские частушки на жаргоне волопасов, под аккомпанемент трех аккордов?