Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 40 – Джек Холбрук Вэнс

Сады кончились – он пересек поле, покрытое темно-малиновой ботвой йомоха, оглянулся. Оправдались худшие опасения: ахульфы уже появились из-за деревьев.

Ищейки еще не заметили его – опустив глаза, они двигались короткими перебежками, обшаривая землю обонятельными органами ступней. Этцвейн пустился наутек, перескочил изгородь и выбежал на проезжую дорогу, тянувшуюся вдоль берега реки. Сердце бешено стучало, воздуха не хватало, ноги деревенели.

Приближался экипаж на высоких колесах, запряженный породистым волом-быстроходцем – стройным животным, после девяти тысяч лет селекции мало напоминавшим грузных предков. Одиноко сидевший на козлах возница не торопился – способный при случае пуститься галопом, быстроходец семенил легкой трусцой. Этцвейн подтянул старый жилет к подбородку, чтобы спрятать голую шею, побежал рядом с экипажем и позвал проезжего:

— Уважаемый господин, можно мне с вами немного проехаться?

Натянув вожжи, одинокий странник остановил быстроходца и смерил Этцвейна хмурым взглядом. Этцвейн столь же внимательно разглядывал кучера – сухопарого мужчину неопределенного возраста, бледного, высоколобого, с тонким, чуть горбатым носом и аккуратно подстриженной копной мягких седых или выбеленных волос, в костюме из дорогого серого сукна. На эмблеме его ошейника лиловые и серые вертикальные полоски перекрещивались черными и белыми горизонтальными – код, Этцвейну ничего не говоривший. Проезжий производил впечатление человека знающего, умудренного опытом, даже утонченного, но с возрастом выходила неувязка – он казался то ли молодящимся стариком, то ли преждевременно постаревшим юношей. Незнакомец вежливо произнес, без малейшего намека на дружелюбие или неприязнь:

— Залезай, садись. Тебе куда?

— Не знаю – как можно дальше, – сказал Этцвейн. – Честно говоря, за мной гонятся ахульфы.

— Ага! Ты совершил преступление?

— Ничего я не сделал, ничего особенного! Просто сыновья фермера решили, что я бродяга, а значит, на меня можно поохотиться.

— Строго говоря, я не вправе содействовать беженцам, – сказал человек в сером костюме. – Но не будет ничего страшного, если ты немного прокатишься.

— Спасибо.

Двуколка мелко тряслась по дороге – Этцвейн постоянно оглядывался. Незнакомец невыразительно спросил:

— Откуда ты, где живешь?

Этцвейн не мог доверять опасные секреты первому встречному:

— Сейчас я нигде не живу.

— Куда направляешься?

— В Гарвий. Хочу подать жалобу Человеку Без Лица, чтобы он помог моей матери.

— Чем он поможет?

Этцвейн еще раз оглянулся – ахульфов не было.

— Моя мать в несправедливом крепостном долгу, а теперь должна работать в сыромятне. Человек Без Лица может приказать, чтобы ее освободили. Долг она давно уже выплатила и переплатила, только никто не ведет правильный счет!

— Как правило, Человек Без Лица не вмешивается во внутренние кантональные тяжбы.

— Я знаю, мне говорили. Но ко мне он, может быть, прислушается.

Незнакомец едва заметно улыбнулся:

— Человеку Без Лица достаточно того, что кантональные законы соблюдаются буквально и неукоснительно. Почему ты думаешь, что, получив твою жалобу, он нарушит древние обычаи и все перевернет вверх дном, даже если хилиты в Башоне этого заслуживают?

Этцвейн удивленно подскочил:

— Как вы догадались?

— Ты в рясе. У тебя башонский акцент. И ты упомянул сыромятню.