Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 307 – Джек Холбрук Вэнс

Люди поели – не торопясь, с благодарностью судьбе, удивленно обсуждая невероятную легкость победы. Никто не веселился – все слишком устали, да и ситуация скорее озадачивала, нежели воодушевляла.

Насытившись, Этцвейн ощутил непреодолимую сонливость. Ему стоило большого труда не свалиться прямо под стол. Заметив стоявшую поодаль старуху Кретцель, он подозвал ее и спросил:

— Куда подевались кха? Их тут было сорок или пятьдесят, а мы нашли только одиннадцать.

Огорченно всплеснув руками, переводчица пожаловалась:

— Кха улетели на корабле, тому уже два дня. Какой тут был переполох, ты бы видел! Случилось что-то важное. К добру или не к добру – кто их знает?

— А когда вернется этот корабль – или другой?

— Мне никто ничего не объяснял.

— Давай-ка расспросим кха.

Они направились к баракам, где лежали связанные надзиратели. Десять часовых, столь предусмотрительно расставленные Этцвейном, сладко спали все как один. Кха не преминули воспользоваться этим обстоятельством, лихорадочно пытаясь избавиться от пут. Этцвейн растолкал спящих пинками:

— Вот так вы заботитесь о своей безопасности! Спите как мертвые! Еще минута – и вы бы уже не проснулись!

Старый Сул, один из бдительных часовых, угрюмо возражал:

— Ты сам сказал, что они такие же жертвы, как мы. По справедливости кха должны быть нам благодарны за освобождение.

— Именно это я и собираюсь им объяснить, – заявил Этцвейн. – Тем временем, с их точки зрения, мы – озверевшие беглецы, напавшие на них и связавшие их ремнями.

— Вот еще! – бормотал Сул. – Не поспеваю я за твоими рассуждениями. Языком трепать ты горазд, нечего сказать.

Этцвейн приказал:

— Затяните ремни потуже! – Обратившись к Кретцель, он продолжил: – Объясни кха, что мы не желаем им зла и считаем, что асутры – наш общий враг.

Кретцель в замешательстве всматривалась Этцвейну в лицо – по-видимому, она находила его просьбу нелепой и бессмысленной:

— Зачем ты хочешь, чтобы я им это говорила?

— Чтобы они нам помогли – или, по меньшей мере, не мешали.

Старуха покачала головой:

— Я сыграю, но они не обратят особого внимания. Ты не понимаешь кха.

Переводчица достала двойную свирель и насвистела несколько фраз. Кха прислушались, но поначалу не отреагировали. Помолчав несколько секунд, они обменялись дрожащими трелями и глиссандо, похожими на далекий щебет поссорившихся птенцов.

Этцвейн с сомнением разглядывал одноглазых пленников:

— Что они говорят?

Кретцель пожала плечами:

— Они поют в иносказательном стиле – меня такому не учили. В любом случае, по-моему, они тебя не поняли.

— Спроси их – когда вернется корабль?

Кретцель рассмеялась, но послушалась. Каждый из циклопов молча смотрел на нее немигающим радужным глазом. Через некоторое время один кха что-то быстро чирикнул и снова замолчал. Этцвейн вопросительно взглянул на переводчицу.

— Это отрывок из напева пять тысяч шестьсот тридцать три – ссылка на глупую шутку, поставившую всех в неудобное положение. Ответ можно перевести, как насмешку. Кха спрашивает: какое тебе дело? Зачем тебе, человеку, об этом знать?

— Понятно, – кивнул Этцвейн. – Они не желают заниматься практическими вопросами.

— Кха достаточно практичны, – возразила Кретцель. – Но ситуация недоступна их пониманию. Помнишь ахульфов?

— Конечно.