Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 3 – Джек Холбрук Вэнс

— Пошли, – сказал Шальрес, – ягоды собирать.

— Ягоды? С какой стати я должен собирать ягоды?

— Потому что я так сказал. Вот, мне выдали освященные перчатки, чтобы не осквернять ягоды женским духом. Смотри, не дыши на ягоды! Дыши в сторону, и все будет в порядке. Что жуешь?

— Ореховое печенье.

— Ммм… Да… С утра ничего не ел, кроме галеты с водой… Нет. Мне нельзя. Оссо узнает. У него нюх, как у ахульфа. Давай, пошли! – Он перебросил к ногам Мура корзину, в ней лежали белые перчатки. Мур подозревал, что сбор ягод поручили Шальресу – даже чистый отрок не смел прикасаться к пище без перчаток. Шальрес, по-видимому, придавал больше значения возможности побездельничать, нежели опасности осквернить еду, в любом случае предназначенную только для стола хилитов.

Не испытывая привязанности к Шальресу, Мур в какой-то мере сочувствовал брату, вынужденному служить жрецам, – его самого ждала та же участь, и очень скоро. Мур взял корзину без дальнейших возражений: если подлог обнаружат, расплачиваться придется Шальресу.

— Так печенья хочешь или нет? – нехотя предложил Мур.

Шальрес тревожно обернулся к склону холма, к белой громаде Башонского храма, к длинному ряду темных ниш под стеной, где устраивали убогие постели чистые отроки:

— Давай – так, чтобы никто не видел.

Спрятавшись за широкий ствол апара, Шальрес с брезгливой торжественностью натянул белые перчатки. Взяв кончиками пальцев ореховое печенье, он разжевал и проглотил его в мгновение ока, облизал крошки с губ, скорчил несколько смущенных гримас, прокашлялся, поморщил нос, выглянул из-за ствола и посмотрел на холм. Убедившись в своей безопасности, он показал величественным жестом руки, что покончил с грязными плотскими страстишками и забыл о происшедшем.

Братья отправились к зарослям кислёнки на западном конце Аллеи Рододендронов. По дороге Шальрес подчеркнуто держался поодаль от еще не прошедшего обряд очищения духовного брата.

— Сегодня вечером – схоластический конклав экклезиархов! – объявил Шальрес так, будто сообщал новость первостепенной важности. – На десерт они желают ягод. Нужно собрать столько, чтобы хватило на всех. Представляешь? Меня одного послали раздобыть уйму ягод. Рассуждают о высоких идеалах и непреклонности духа, а подъедают все дочиста – все, что подают.

— Ха! – мрачно усмехнулся Мур, вскинув голову. – Сколько тебе осталось до пострижения?

— Год. У меня уже растут волосы на теле.

— На тебя наденут ошейник, и ты больше никогда не сможешь уйти куда глаза глядят, бродить по свету. Это ты понимаешь?

Шальрес шмыгнул носом:

— Ну и что? Дерево растет и больше не может превратиться в семя.

— Тебя не тянет посмотреть на новые места?

Шальрес ответил уклончиво и раздраженно:

— Даже бродяги носят ошейники. Без ошейников – только иностранцы.

Мур не нашел возражений, но скоро спросил:

— Рогушкои – тоже иностранцы?

— Кто? О чем ты?

Мур, знавший немногим больше Шальреса, предусмотрительно замолчал.

Пройдя мимо плантации волокниц, где Мур ежедневно ухаживал за участком с двумястами бобинами, братья спустились к густым зарослям ягоды-кисленки. Остановившись, Шальрес обернулся к святилищу на холме:

— Значит, так. Обойди кусты и собирай внизу, а я начну отсюда. Если что, из храма увидят: все делается, как положено. Непременно надень перчатки! Это минимальное, необходимое требование – не злоупотребляй моим благорасположением!