Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 279 – Джек Холбрук Вэнс

Этцвейн вернулся в рубку управления и сел на скамью перед пультом, беспомощно разглядывая хитроумные приборы. Солнца заходили, мир под кораблем погружался в ночь.

Ночь прошла, наступил день. Хозман Хриплый лежал, раскинув руки, лицом вниз, за нарами в трюме. Веревочная петля плотно вдавилась в его шею, язык вывалился. Каразан неодобрительно поворчал, но даже не попытался искать убийц – смерть работорговца не казалась ему заслуживающим внимания событием.

Шло время. В корабле установилась атмосфера сомнения и неуверенности. Торжество победы прошло, кочевники предавались унынию… Снова Этцвейн посвистел в проход, ведущий к убежищу асутры, – безуспешно. Теперь он подозревал, что все асутры сдохли. Он видел, как асутра юркнула в лаз под скамьей. Впоследствии алулы прикончили асутру, устроившуюся на шее бесхвостой амфибии. Это могло быть одно и то же насекомое.

Прошел второй день, за ним третий, четвертый. Каждое утро Дердейн украшался новым узором облаков, других изменений не было. Этцвейн уверял алулов в том, что отсутствие каких-либо событий – хороший признак, но Каразан возразил:

— Не могу согласиться с твоими доводами. Что, если Ифнесса зарезали по пути в Шиллинск? Что, если он не смог связаться с соплеменниками? Или, например, ему могли отказать в помощи. Что тогда? Мы сидели бы тут и ждали – так же, как ждем сейчас. Отсутствие перемен ни о чем не говорит.

Этцвейн попытался рассказать об особенностях необычного, извращенного характера землянина, но Каразан нетерпеливо отмахнулся:

— Он человек. Значит, ни в чем нельзя быть уверенным.

В ту же секунду один из часовых, день и ночь стоявших у прозрачного купола, закричал:

— Корабль! Вот он летит!

Этцвейн вскочил, задыхаясь от волнения.

«Слишком рано! – думал он. – Ифнесс не мог вернуться так скоро!» Прищурившись, Этцвейн смотрел туда, куда указывала рука часового… Далеко по звездному небу, поблескивая в лучах солнц, лениво скользил бронзовый диск.

— Звездолет насекомых, – сказал Этцвейн.

Каразан мрачновато отозвался:

— У нас один выход – драться. Они никак не ожидают, что их тюрьма у нас в руках.

Этцвейн взглянул на пульт управления, оживший мерцающими, бегущими нитями огоньков. Что означала эта иллюминация? Спросить было не у кого. Если экипаж звездолета-диска пытался связаться с орбитальным кораблем и не получил ответа, асутры уже были настороже. Надежды Каразана на неожиданность обороны могли не оправдаться.

Бронзовый диск полого спускался с северной стороны, замедлился и неподвижно завис в полутора километрах от накопителя. Повисев некоторое время, он внезапно озарился зеленой вспышкой и исчез. В небе стало пусто.

Из дюжины глоток послышался одновременный резкий выдох изумления.

— Это еще что? – возмутился Каразан. – Со мной эти фокусы не пройдут! Со мной шутки плохи!

Этцвейн покачал головой:

— Не могу сказать, в чем дело, но предпочитаю отсутствие этого корабля его присутствию.

— Они догадались, что мы здесь, и хотят застать нас врасплох, – ворчал гетман. – Мы будем готовы!

До позднего вечера все алулы, не занятые патрулированием коридоров, толпились в рубке управления. Но бронзовый диск не появился— все понемногу успокоились и вернулись к прежнему времяпрепровождению.

Миновали еще четыре утомительно скучных дня. Алулы впали в неразговорчивое уныние, стали пренебрегать патрульными обязанностями. Этцвейн пожаловался гетману, но Каразан отозвался неразборчивым бормотанием.