Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 236 – Джек Холбрук Вэнс

— И то правда: бывает, кое-чем торгуем – кто сушеных клемов купит брусок-другой, кто клемовое вино. Да и толченый ракушечник у нас – лучше нет! Но бедно живем, мокро – ни богатств каких, ни драгоценностей нет у нас, уж не прогневайтесь! Работорговцы, и те нами брезгуют.

— Приходилось ли вам слышать о вторжении краснокожих воинов-гигантов, истребляющих мужчин и бешено совокупляющихся с женщинами? Их зовут «рогушкоями». Кто-нибудь говорил о рогушкоях?

— Нас не тронули, слава Священному Угрю! Торговцы сказывают: было великое сражение, битва гигантов – но век живу, ничего не слыхал ни о каких рагушках, никто о них не поведал.

— Где сражались гиганты?

Клемокоп ткнул большим пальцем на юг:

— Далече, во владениях сорухов – десять дней плыть под парусом до равнины Лазурных Цветов… Но ваша-то ладья никак в два раза быстрей долетит? А вы не научите нас, случаем, каким заклинанием ладья ваша движима? Порхать-то с места на место оно и удобнее, и суше получается.

— Некоторые вопросы лучше не задавать, – предупредил Ифнесс. – Наш путь лежит отныне к равнине Лазурных Цветов.

— Да ниспошлет вам Угорь попутный ветер!

Ифнесс вступил на борт и, повернувшись к Этцвейну, сделал пригласительно-повелительный жест. Этцвейн налег на руль, расправил парус. Тем временем историк прикоснулся к кнопкам управления. Лодка приподнялась, оставив отпечаток на влажной земле, парус наполнился ветром – с торжественной медлительностью волшебная ладья воспарила над рекой. Запрокинув головы, клемокопы бежали вслед по берегу, а за ними, толкаясь, торопилась толпа сорванцов и женщин. Ифнесс нервно усмехнулся:

— Благодаря нам в их жизни будет, по меньшей мере, один незабываемый день – и в придачу мы ухитрились нарушить дюжину строжайших запретов Исторического института!

— Десять дней пути под парусом, – размышлял вслух Этцвейн. – Баржи делают не больше пяти километров в час, то есть километров восемьдесят в день. Значит, осталось примерно восемьсот километров.

— Ошибка почти в тысячу километров. Чего еще можно было ожидать от Крепоскина? – Подойдя к борту у кабины, Ифнесс попрощался с раскрывшими рты туземцами, благосклонно помахивая рукой. Скоро клемокопы скрылись за плакучими кронами рощи водолюбов. Землянин бросил через плечо:

— Опустите парус, разберите мачту.

Этцвейн молча подчинился. Ифнесс явно вжился в роль странствующего волшебника и наслаждался собой. Лодка летела на юг над рекой. Вдоль берегов выстроились альмаки с серебристыми стволами – их длинные перистые, серебряно-лиловые листья отливали зеленым в такт порывам ветра. Справа и слева болотистые луга исчезали в сизой дымке расстояния. Впереди безмятежно тянулась уже казавшаяся бесконечной полноводная Кеба.

Приближался вечер. На берегах не было никаких признаков человеческого жилья – к отвращению Ифнесса, раздраженно бормотавшего себе под нос. Солнца зашли, на Караз опустились безмолвные сумерки. Историк стоял на передней палубе, с пренебрежением к опасности перегнувшись через борт и вглядываясь в темноту. Наконец на речном берегу появилась россыпь мерцающих красных искр. Ифнесс повернул лодку и стал снижаться – искры превратились в дюжину полыхающих языками пламени походных костров, неровным кольцом окружавших площадку метров двадцать-тридцать в диаметре.