Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 175 – Джек Холбрук Вэнс

— Свобода? – Миаламбер заговорил с необычным для него волнением. – Я свободен – настолько, насколько это целесообразно! Я делаю, что хочу, – в рамках, установленных законом. У воров и убийц, разумеется, нет свободы красть и убивать. Что защищает порядочного человека от воров и убийц? Ошейник!

Дайстар снова признал правоту юриста, но своей правоты не уступал:

— Я родился без ошейника. В тот проклятый день, когда цеховой старшина Санреддин окольцевал мне шею, камень лег на мою душу. С тех пор я ношу неизбывную тяжесть.

— Гражданский долг – тяжкое бремя, – согласился Миаламбер. – Какова, однако, альтернатива? Беззаконие, анархия, разбой! Как будет обеспечиваться соблюдение законов? Кем? Отрядами вооруженных палачей, тайными агентами-доносчиками? Чем они лучше других? Вы хотите снова завести тюрьмы, пытки, гипнотическое промывание мозгов, принудительное «лечение» наркотиками? Я утверждаю, что ошейник – не причина зла, а его неизбежное следствие. Причина зла – в природе человека, делающей ошейник необходимым!

Финнерак сказал:

— Логика ваших замечаний основана на допущении.

— На каком допущении?

— Вы не подвергаете сомнению альтруизм Аноме и его способность принимать правильные решения.

— Конечно, нет! – заявил Миаламбер. – Две тысячи лет не было серьезных оснований для сомнений такого рода.

— Магнаты и эстеты согласятся с вашим утверждением. В лагере № 3 придерживались противоположного мнения – и правда на нашей стороне, а не на вашей. Никакие, даже самые обобщенные представления о справедливости не позволяют мириться с существованием каторжных лагерей!

Миаламбер не сдавался:

— Лагерь № 3 – язва в укромном месте, гниль под ковром. В любой системе есть недостатки. Аноме обеспечивает соблюдение кантональных законов, не навязывая свои правила и предпочтения. Традиции кантона Глай позволяют закрывать глаза на бесчеловечное обращение с крепостными. Вероятно, именно поэтому лагерь № 3 находился в Глае. Если бы у меня были возможности Аноме, попытался бы я ввести в Глае новые законы? Трудный вопрос. Боюсь, что на него нет однозначного ответа.

Этцвейн сказал:

— Мы спорим о второстепенных материях. Любые, самые важные вопросы не имеют значения, пока рогушкои безудержно плодятся и беспрепятственно убивают. Шанту грозит полное уничтожение. Скоро не будет ни ошейников, ни Человека Без Лица, ни крепостных, ни магнатов – ничего не будет, если мы не научимся воевать, и воевать успешно! Пока что мы не можем похвастаться успехами.

— Аноме – единственный свободный человек в Шанте, – отозвался Финнерак. – Будь я свободен, я дрался бы за каждую пядь земли. Армия свободных людей может истребить рогушкоев.

Миаламбер покачал головой:

— Практически неосуществимая идея по многим причинам. Прежде всего, нет времени. Когда неокольцованные дети вырастут, рогушкои уже заполонят весь континент.

— А зачем ждать? – спросил Финнерак. – Достаточно снять ошейники с рекрутов.

Миаламбер тихо рассмеялся:

— К счастью, это невозможно. Мы извлекли уроки из Столетней войны. Ошейники – залог многовекового мира. Не будет ошейников – и Шант превратится в Караз, где только один закон: ты умри сегодня, а я – завтра! Хаос анархии – грабежи, голод, эпидемии, пожары, всеобщее разорение! Вы этого хотите?