Книга Гёрлхуд, страница 88 – Софа Вернер

«Нет, я не дамся! Вы не сможете переключиться!» – хотела прокричать я, но не смогла вновь отыскать свой голос, потому что меня заткнули.

Я вас не боюсь, я вас не боюсь, я вас не боюсь. Вы видите все мои мысли, судите все мои чувства. Думаете, что знаете обо мне больше, чем я – в каждую трещинку сознания влезете. Подавитесь, возьмите всю мою историю, исковеркайте её, переварите или выплюньте. Тысячи глаз, направленные на меня – вы думаете, что знаете лучше, поэтому крадёте каждую мою мысль и сами вкладываете ответы на мои вопросы мне в голову, чтобы я мучилась, чтобы моя история жизни шла вперёд. Некий создатель сотворил нечисть таковой, как она есть, и придумал нам назначения, только ему одному известные. Я верила, что это Кошмар, но он выразил все свои наставления в писании, которому мы следовали, и был мессией чего-то большего.

И вот судьёй из того третьего мира, вашего мира наблюдателей, который мне не был неизвестен, подослали следователя с паразитом внутри? Зачем мне знать всё? Зачем вы хотите от меня толковых ответов на все ваши вопросы?

На свои вопросы у вас и самих ответов нет, ведь вмешаться вы не можете, и решить, и приказать тоже – только мучить.

И всё же моё обращение к вам возымело силу: темнота растворилась, и я будто проснулась от глубокого сна, остро прочувствовав свет на усталых глазах. Когда кабинет прояснился, я не смогла вскочить со стула – словно вернулась, но без контроля своего тела. Меня вынудили стать наблюдательницей, я это поняла сразу и сама, хотя подсказки в голове продолжали тикать ежесекундно, как старые-старые часы. Я размяла губы, вздохнула, мяукнула и даже фыркнула – голос мне всё ещё принадлежал. Ура! Заткнуть меня тяжело.

Кабинет не поменялся. Я сидела напротив тайной двери, за которой, я уверена, Смерть спрятал изнеможденную директрису. Мне казалось, что Времлада Хронотоповна будет сильна вечно, но наверняка собственные же старания очень сильно истощили её за столько времени работы на полную. Содержать целое училище, в котором мы вечно упрямились, дрались, требовали, потребляли, уничтожали, портили, ломали – и терпеть это всё, восстанавливать, даже воскрешать голубей ради полной экологической системы.

Благодаря ей мы всегда были тут застылыми, как в новогоднем стеклянном шаре – и вот впервые нас перевернули, лишь бы посмотреть, как долго будет сыпаться пластиковая имитация снега через заполненную раствором пустоту шара.

Смерть усадил гостей по заранее подготовленным местам, но наверняка даже не подозревал о том, какая сила таится внутри их абсолютно человеческих голов. Я почувствовала гнев, смешанный с ненавистью, и это окрасило мир до неправильного яркими, кислотными красками.

Я обнаружила, что сижу рядом с Аидой – нас как бы отодвинули из обсуждения, которому мы служили причиной. «Где же девочки?» – одними глазами хотела спросить я, и она будто считала мой вопрос, а потому в ответ честно пожала плечами.

Женщина заполняла бумаги, как под запись, молодой мужчина задавал вопросы и продолжал дымить, несмотря на запрет, и лишь Шляпников был спокоен и добр, но уже молчал, будто погружённый в свои мысли дольше обычного. Это что, перезарядка? Он накапливал силы, чтобы атаковать как-то более масштабно?

Я бы рискнула поднять руку, чтобы вопрошать у взрослых, но только тактично прокашлялась. Тогда безымянная следовательница повернулась ко мне: