Книга Гёрлхуд, страница 103 – Софа Вернер

Возвращению Времлады училище обрадовалось сильнее, чем ежегодному наступлению Кошмара. Религиозный праздник, смысл которого нечаянно утерялся, был ценен вкусными угощениями и каникулами – но ни того, ни другого студенты в итоге не получили.

По нашей, кстати, вине – и все прекрасно это знали благодаря прощальному видео Смерти, где он обвинил правление училища и студенческий совет в заговоре и попытке убийства. Так как ему принадлежала возможность тиражировать информацию в любых объёмах, оправдаться нам было нечем, и мы пожинали плоды того, что даже во всём контролировали.

Директриса же бродила по коридорам в своём зрелом виде и благостно принимала поздравления с возвращением с больничного, и утекала меж пальцев, едва у неё спрашивали о подгнивающей троице братьев и гадских девчонках (то есть о нас).

Аида захлопнула шкафчик, где хранила одежду во время спортивных занятий и потрясла кружевными ошмётками у меня перед лицом:

— Лифчик-то за что изрезали?

— Это уже преступление на почве ненависти, – Ряба испугано прижала нарядную кофточку к спортивному топу. – Скоро они за всех возьмутся!

Жестокость нельзя было заслужить, но можно было упустить из виду и влипнуть в символическое наказание. Я переняла у неё утраченную вещичку без отвращения, распрямила швы и заметила, что чашечки и косточки уцелели.

— Я смогу сшить и будет почти как новенький, – с готовностью предложила я свою помощь. В женской раздевалке все обычно либо едины, либо разрознены; но пока мы с девчонками тут ютились в углу, никто больше не входил и не выходил.

— Мне так тяжело притворяться, что ничего не произошло, – пожаловалась Ужа, проиграв натягиванию зимних колгот под свободные штаны комбинезона.

Я села с ней рядом, продолжая сжимать Аидино нижнее бельё в руках с надеждой, что смогу восстановить кружево и порадовать её возвращением ценности. Иногда подруги вынуждены становиться ещё ближе, и тогда рамки личного и стыда быстро путались и стирались. В этой же паутине теперь оказались и мы – но не думалось мне, что нам сильно стало хуже в отсечении от сообщества училища.

Прошла всего неделя после того, как промелькнул, случился и закончился Смерть, как надлом, который легко зарос травой после первого же дождя. Ноябрь сгустился, и мы зевали, кое-как просыпались, старались ночевать вместе с переменной стабильностью, чтобы не винить себя потом в том, что кто-то пропадёт в пучине событий.

— Очень ценю вас, девочки, – снова произнесла Ряба, как мантру, и водрузила на свою голову бантик, который переплела и модифицировала уже много раз. Отличительный знак закрепился и во многом стал воинственным – на доске почёта мою фотографию перечеркнули тоже розовой краской.

— И мы тебя ценим, – повторили все с разной скоростью, тональностью и воодушевлением. Мора, игнорировавшая занятия физкультурой как явление, сидела на скамейке и держала на скрещенных ногах бумаги, в котором пыталась решить уравнение или формулу.

— Над чем работаешь? – не удержавшись, спросила я. Аида мягко меня ткнула под бок длинными когтями, мол, «не мешай», но я быстро перехватила пальцы за отросший маникюр и чуть вывернула его, заставив и засмеяться, и ойкнуть. Наша вражда никуда не делась, она просто ожила, и как всё живое – трансформировалась из неприязни в симпатию, из симпатии в ненависть, и ненависти обратно в дружбу в зависимости от настроения и времени суток.