Книга Славгород, страница 65 – Софа Вернер

Карпов вырос в закрытой коммуне, и дома у него стояли только скамьи, кровати и столы, но его лучший школьный друг Витя распоряжался своим инженерным умом в угоду самым веселым и интересным вечерам за всю детскую и взрослую Петину жизнь. Каким-то образом из проволоки они собирали антенну Витиного семейного телевизора так, чтобы глядеть ночами напролет всякие модные ментовские сериалы и заучивать крутые монологи про честь и доблесть. Пускай сериалы доходили до Славгорода только с помехами, с разноцветной рябью и с шумящей зернистостью – пацаны воспитывали себя сами и из ментов и бандитов всегда выбирали сторону первых.

И вот, шелушащимися от химии руками, не подавая уставшего и измученного вида, Петя драит бампер растворителем и надеется, что ржавчина сжалится над ним и сама собой отвалится. Завтра то же самое придется проделать с кабинетом: вылизать плинтусы перед проверкой и чьи-то туфли уже во время проверки – а после отдежурить две внеурочные смены подряд, потому что некому работать. Но как это некому, когда есть Петя? Во-от… значит, есть кому. Петя предпочитает быть согласным и полезным, потому что так ему чувствуется лучше – он для своей карьеры сделал все возможное.

Поначалу Петя сам хватался за всякое дело и лелеял надежду обосноваться в милиции крепко. Физически он еще с академии проигрывал всем, кто вставал соперником: болезненный, худой, хилый – таким он был всю свою жизнь. Свою историю Карпов хорошо знает. Он сроду не переваривает мясо (никто из нав на это не способен), но мучается и давится последние десять лет, ждет, пока мышцы обрастут силой и крепким станет костяк. Возвращается вечерами домой после смены, жарит себе мелкими кусками нарезанную невинную свинью или корову и потом пропихивает водой или хлебом глубже в глотку, лишь надеясь, что сегодня обратно не полезет.

Гриша никогда не одобряла Петино рвение работать в милиции. Не верила в то, что он сможет рано или поздно привыкнуть к этим невыносимым для него условиям службы. Все переубеждала: «Нас-то, хортов, для этого сделали, а тебя для чего? Ты сам-то понял, для чего ты живешь?»

Молодым людям этот вопрос не нравится. В свои двадцать лет Петя ощущал себя бунтарем: система ему сказала не идти, а он пошел против системы. Нынешнее поколение уже перемешалось: не все хорты – служебные, не все балии дарят любовь за деньги, не все навы – поехавшие сектанты на озере.

Напарница вырывает Карпова из размышлений плеском тряпки, которую с размаха бросает в ведро. Она не участвует в процессе, потому что не считает себя обязанной, и никто ее не принуждает. Ростом Оксана не вышла, да и лицом тоже, но может похвастаться изумительным умением доводить всех кругом до белого каления. Петя учтиво ей улыбается, готовясь к паре-тройке словесных оплеух.

Оксана призывно молчит, сложив руки на груди. Петя поднимается с корточек и пользуется редкой возможностью посмотреть на нее свысока. Делает это беззлобно – взгляд у него добрый, открытый, и Оксана под ним, как всегда, тает.

— Что-то случилось? – От природы низкий Петин голос кажется ей томным и соблазнительным. Он устало улыбается и приглаживает волосы посиневшими от холода пальцами. – Я думал, ты уже дома давно.

Муж Оксаны настоял, чтобы они перевезли из родного Барнаула всю годами накопленную домашнюю библиотеку, потому что раздавать коллекцию некому. Это пригодилось – в Славгороде только две библиотеки, и нигде не купить новые книги законными способами. Оксана обожает небольшие мягкие книжки с очевидно горячим содержанием, и Петя много раз замечал у нее обложки с полуголыми мужчинами и слащавыми заголовками, написанными витиеватыми буквами.