Книга Славгород, страница 20 – Софа Вернер

— Довольно этих бесполезных бесед. – Ильяна цокает языком и разводит руками. – Не хочет – значит не хочет. У вас есть много других забот – аборты, дети, браки, разводы… Пусть уходит.

Альберт вспыхивает, как будто юнцу отказали в свидании. Он бросается к столу Ильяны, сделанному из старой школьной парты. На их теперешней авансцене все обретает вторую жизнь. Диван обит старым покрывалом; стулья – советские «Венские» – тщательно отремонтированы и перекрашены; а с потолка свисает люстра такая старая, что даже на барахолках такую не сыскать. В Москве за такие вещи платили бы двойную цену.

— Все заслуживают второй шанс, – молит Харитонов, стараясь найти контакт с Гришиными глазами, которые заполонили сухие слезы. – Пожалуйста, Григория, дайте и нам его.

Совсем неясно, о чем говорит Альберт, но Гришу воодушевляет готовность Ильяны отказать ей, рубя с плеча. Она горько усмехается, глядя в кошачьи бесстыжие глаза. Илля замечает, как разнятся ее зрачки – среди темных коричневых ям виднеется лужа, отражающая небо. Разного цвета, надо же!

— Что вы от меня хотите? Рассказывай, – охрипшая от беззвучных рыданий, приказывает Гриша. Пальцы ее в треморе тарабанят по бедру.

— Мы хотим… Мы – «Новая волна» – хотим обеспечить нужную отсрочку от эвтаназии… я ошибочно дал вам доступ к ней… – мямля, начинает Альберт, но она его тут же прерывает. Предавший ее психотерапевт теперь только раздражает.

— Нет, ты. – Гриша кивает на Ильяну. – Ил-ля, – впервые это имя звучит так неряшливо, издевательски и тяжело, – расскажи ты. Чем ты тут занята?

Ильяна поджимает губы. На фоне раздосадованной Рыковой кабинет кажется ей безвкусным и чужим. Лучше бы все эти вещи давно выбросили.

— Давай выйдем на крышу.

Ильяне не хотелось задохнуться вместе с Гришей. Терпкий покорный собачий запах кружил голову. Она хорошо собой владела – умела формулировать мысли и вести за собой людей. Может, только из-за Ильяниных воодушевляющих речей и жила до сих пор светлая мысль о будущем в головах ее слушателей. Ей казалось, что Гришу увлечь будет несложно. Не знающей хорошей жизни – ей, служебной! – будет легко показать все прелести свободного Славгорода.

Не за горами ты, современный Славгород – а среди сухих степей. Ильяна мечтала о нем и досконально знала, как говорить о нем. Ей помогало природное умение говорить простые слова из глубины себя. Там, где у балий, как говорят в народе, «мурчалка» – в самом деле, может, находится душа. И эта душа звучит сама собой в нежном рокоте урчащих слов. А о чем говорить – уже неважно.

Воздух свежий. Минута обеим – подумать. И после Ильяна начала. Неспешно, с самого начала. О своих идеях и о благах. И Гриша вроде реагировала на сказанное. Охала, вздыхала, подавалась вперед и возмущенно отстранялась. Рассказчица ждала вопросов – но нет. Беседа не клеилась. Гриша лишь послушно выслушала важный для Ильяны монолог и еще немного молча смотрела вдаль.

— Понятно.

Вот что Гриша сказала. Ильяна рассказала ей все – по крайней мере, все то, что требовалось знать. Неясным оставалось лишь то, хотят ли члены РЁВ свободы для гибридов, или же они желают запереть людей. У их организации были связи с врачами и школами, с социальными службами и даже с партией (вернее, ее остатками), и именно балийская изворотливость помогла в этом.