Онлайн книга «Славгород»
|
Сначала Ильяна слышит слабый зов. Гриша? Затем крик становится яснее. Неужели… Запах уже перед носом, столкновение плечом к плечу прямо посреди площади. Гриша! Гриша хватает Ильяну за плечи и встряхивает, не веря, что смогла отыскать ее среди сотен паникующих гибридов. Та цепляется за нее в ответ и ощупывает ладонями ее лицо, желая убедиться, что перед ней живая Гриша, а не ее бесплотный дух. Фантазия может сыграть злую шутку, если душа мечется от горя. — Это я! – громко говорит Гриша, оглушенная грохотами и раскатами за спиной. – Илля, это я! Здесь! — Не может быть… – она все сжимает веснушчатое лицо ледяными пальцами, – но как ты… «Выбралась? Выжила?» – повисает тишина вместо вопроса. Ильяна сделала все, чтобы Гриша стояла перед ней сейчас – здоровая и невредимая, но поверить в это не получается ни в первую секунду, ни в тридцать пятую. Рыкова отделяет ее от толпы спиной, пытаясь укрыть от давки и нечаянных ударов локтями, а после срывает с себя бронежилет и трясущими руками накидывает его на Иллю, кое-как затягивая крепления. — Пойдем. – Гриша мягко подталкивает оторопевшую подругу поближе к укрытиям. – Ты сделала достаточно… — Нет. – Ильяна продолжает рваться вперед, завидев нуждающиеся руки тех, кто не имеет возможности встать. – Я должна. Я пойду. Иди в лагерь, я… Она оборачивается к Грише лицом, чтобы вырвать ладони из крепкой хватки, без опаски пятится к толпе спиной, доверяясь всецело ей. Гриша непослушно делает шаг за ней тоже, но поток сбивается в кучу прямо перед ними, и река горожан разделяет их. Ильяну спасает накинутая Гришей броня – когда раздается без предупреждения новый залп, от которого многие лишь чудом успевают пригнуться. Теперь гибриды пятятся, плачут, хватаются за раны – но почти все остаются на ногах. — Ильяна! Сюда! Хватайся! – зовут собратья по РЁВу с крыш машин, они на возвышении и не хотят, чтобы ту затоптали. Тянут ей руки, помогают взобраться на капот милицейской машины и налечь на лобовое стекло, чтобы передохнуть от бесконечной погони за свободой. Такая позиция не спасет ее от пуль, но помогает осознать масштаб катастрофы. Машину ненадежно покачивает, очередные дерущиеся врезаются в уже погнутый кузов, и приходится с противным визгом вцепиться когтями в краску. Врагов в давке не различить, словно рьяная борьба идет ни за что, и жестокость смазанно мелькает перед глазами: мужчины и женщины с окровавленными руками и лицами падают и поднимаются, а затем роняют других и отбиваются от попыток уронить себя; они то расходятся, пытаясь выбраться из водоворота действа, то намеренно прыгают в него, не различая правых и виноватых. Добрые товарищи пихают в руки Ильяне мегафон, но она не знает, как докричаться до объятых гневом сердец и опустошенных насилием душ. — Пожалуйста, прекрати это! – кричат ей сорванные голоса. – Спаси нас! – стонут жертвы города, кряхтит затоптанная властительская сила. Приказы продолжают поступать им: истеричным, самодовольным тоном из треснувшего пластика раций. – Это ведь ты начала, – обвиняют, стонут. – Или оно само началось? Новый мэр радикально настроен вернуть городу несправедливый и выгодный лишь ему порядок. На его стороне мало силы, но и противники очень слабы. Кто-то из ряженых людей снимает балаклавы и вытирает свои потные ничем не отличающиеся друг от друга лица. Ильяна словно узнает каждого из них, где-то видела – в магазине ли? В подъезде? На улицах? И снова в ушах визжит рация рядом помех. Кто это? Кто приказывает своим бездушно давить своих же? |