Книга Материнская плата, страница 80 – Софа Вернер

— Нелли, иди за Кристиной, – дрожащим голосом прервала тишину Мира. Я не поверила в её смелость, но и оставить девочку в опасности не смогла бы.

Степан молчал, но ненависть, исходящая от него, чувствовалась и без слов. Люди шли на крайние меры лишь из большого страха. Я могла представить в подобном испуге и едкую Юлию Романовну, и рядового автохтона с охраны границ, и даже заигравшегося человеческого ребёнка. В коридоре сосредоточились три стороны: тот, кто против искусственного интеллекта, та, кто не хотел бы без него жить, и предмет спора сам по себе. Каждый имел право презирать меня, но никто не мог меня по-настоящему понять.

Я бросилась к кухне ползком, и выстрел бросился дробью мне вслед. Наверняка меткий ликвидатор попал осколком в мою ногу, но я не ощутила никакой утечки Гелия-3, пока спешила забрать закричавшую от страха Кристину.

Второго выстрела не последовало – Мире, похоже, сделали скидку на человечность. Тут же послышался грохот, удар и звук разбившегося шкафного зеркала. Я схватила Кристину и без труда подняла её на руки, волоча вскрытую ногу за собой. Напоследок успела глянуть в окно – к дому шли ликвидаторы в совершенно непривычной чёрной форме.

В дверях лоджии я застала переворот ситуации. Мира, прижимая руку к окровавленному лицу, послушно открывала непрошенным гостям дверь, пока мужской старческий голос умолял помочь и одновременно с этим поскорее желал сдохнуть нам троим. Глупая стычка задержала, но нас не удалось ранить так сильно, как Степан того хотел. Он лишь проявлял привычный для себя карательные меры.

Ликвидаторы зашли в дом так резко, как в человеческих легендах залетала шаровая молния. Для них автохтоны, укрывавшие у себя запрещённую машину, были скорее подельниками, нежели служащими осколкам государственной системы.

Я нырнула обратно на лоджию и уронила Кристину в подушки, тут же приказав ей замолчать одним только жестом. Иногда она проявляла непослушание, но сейчас страх пересилил желание доказать свою самостоятельность. Благодаря паранойе Степана из-за всемирной слежки у нас было какое-то время, чтобы спрятаться за заклеенными окнами и решить, куда бежать дальше.

Ликвидаторов привела и сопровождала бойкая и откровенная Юлия Романовна. Она декларировала на всю квартиру то, что Мира – предательница, а я – смертельно опасное устройство.

Мира

Из всей поисковой группы лишь одна женщина говорила с Юлией Романовной, и то потому, что удерживала её жилистые руки за спиной. Кровь лилась у меня из носа, верхняя часть лица онемела. Мне повезло, что старик почти самостоятельно уронил на себя шкаф, предварительно приложив меня об него до разбитого зеркала. Я легко впустила ликвидаторов в квартиру по старой привычке, они ведь никогда не были опасны, но лишь погодя осознала, что именно эти могли прийти и за мной в том числе. Я попыталась заглянуть на кухню, но, завидев закрытую пластиковую дверь лоджии, тут же попыталась отвести подозрения.

— Эти чокнутые на меня напали, чтобы обворовать! – запричитала я, указывая на стариков. – Сначала выкрали меня, начали внушать, что я их дочь, а потом… – Ложь требовала игры, но лицо окаменело от боли и страха. – Потом я попыталась сбежать, и…

— Она врёт! – Юлия Романовна завопила, как резаная, хотя осколки зеркала уж точно не сыпались ей на спину. – Я вам говорю – её девчонка на самом деле машина! Эта женщина опозорила саму суть жизни!