Книга Материнская плата, страница 75 – Софа Вернер

— Давай дождёмся Нелли, и тогда все вместе пойдём домой. А пока подумаем, что хотим на ужин, – с надеждой предложила я. Назвать домом то место, где мы спим, можно было только с натяжкой. – Криса, ты со мной?

— Да, мама.

Стыдно было признавать, но моя дочь отличалась от прочих детей. Теперь, когда я могла сравнивать её со сверстниками наглядно, эти различия как будто подсвечивались радиацией. Я долго не хотела признавать, что родила особенного ребёнка с особенными последствиями. Вынашивать в нелюбви не только тяжело, но и, видимо, вредно. Прочие дети резвились где ни попадя, не слушались, истерили и вредничали; Криса же лишь изредка позволяла себе высказываться, но сразу замолкала, стоило мне с ней поспорить. В ней будто тоже присутствовали базовые настройки, которые я не могла изменить. Вдруг Нелли по каким-то неизвестным мне комплектующим была ей роднее, чем я?

— Если ты обижена или сердишься, я не буду ругаться…

Криса продолжила молчать.

— Я всегда готова выслушать тебя, я ведь твоя… – Пауза. – Мама.

Дочка кивнула, растерев в пыль жёлтый цветок, который вертела в руках. Я хотела бы доказать ей, что пытаюсь быть мамой, – пусть это и было самой большой ложью в моей жизни, в которой я продолжала себя убеждать. Хотела стать хорошей мамой для неё.

За эти годы вместе я смирилась с тем, что произошло. Смотрела на маленькое лицо, которое постепенно взрослело, и недоумевала, как это – волосы темнели, как мои, а глаза, обыкновенно карие, на солнце отливали янтарём. Эта схожесть мучила меня, и я жалела, что не смогла настроить модификации так, чтобы истинные гены не взяли верх, потому что наследственность у меня не самая лучшая. Однако её характер был как мой, а я, в свою очередь, чересчур походила на свою безучастную мать, допустившую сначала одну нелюбимую ошибку (меня), а затем другую, с которой ударилась в искупление в искупление (сестру). Мне мир подыгрывал больше, чем любым другим матерям, – кругом было столько обрывов и кратеров, что без подозрений можно было бы сорваться в любой из них.

— Мам?

Совсем неожиданно моя девочка припала вниз и обратилась ко мне с испугом в глазах. Я встрепенулась, уговаривая себя сконцентрироваться на любой её просьбе.

— Почему земля дрожит?

— Что? Дрожит? – Я наклонилась, но никакой вибрации или стука не услышала. – Может, это кто-то инструменты уронил…

— Нет-нет! – Она в панике закричала и вся как будто затряслась. – Дрожит! Ай!

Я осмотрелась по сторонам, но не увидела никаких угроз. «Просто истерика», – подумалось мне. Криса иногда привлекала внимание очень изощрёнными способами, и сейчас я тоже не смогла отреагировать спокойно, как бы это сделала Нелли. Криса продолжила кричать, вскочила и затопала.

— Тише! Тише! На нас люди смотрят! – Пристыженно зашептала я, перехватив её волнение по воздуху как вирус. – Вишенка, прошу тебя!

Внимание людей могло быть губительно для нас. Чем больше отличий, тем ближе разрушение той хрупкой рутины, которую мы еле-еле отстроили за пару лет.

Я ошиблась – автохтоны прервались, покрутили пальцем у виска, пофыркали и отвернулись. Пусть клеймили бы меня, но не трогали своими злыми языками Крису. Она отбивалась от меня, пока я пыталась придержать или схватить её.

— Мира!

Нелли пришла на истерику, как на зов, мягко оттолкнула меня и перетянула девочку к себе. Погладила по спине, но не уняла страх и рыдания.