Книга Материнская плата, страница 7 – Софа Вернер

Блин, никто не говорил уже «блин» и «класс».

Мне было тяжело держаться с ними на одном уровне. То, как я думаю и как говорю – уже старорусский язык. Искусственный интеллект развивался с двадцатых, и из ботов в социальных сетях для кооперативных онлайн-игр мы дошли до того, что мою дочь в детский сад водила оболочка с развитой нейромодульной системой внутри, способная даже защитить ребенка, пожертвовав собой. Но те, кто якобы в рамках разумного подчинялся мне по условиям трудового распределения, родились уже при планшетах. В их браузеры уже были подвязаны нейросеть-помощница, поиск с дополнениями и даже поиск случайных людей по фотографии. Их техническими чудесами не удивишь. Мы виделись так редко, что я не всех могу узнать, пока они не подают голос. Обычно на созвонах с камерой сидела только я, лишь бы убеждать их своей серьёзностью.

Партийные научные институты легко контролировали и машины, и нейросети, но мы в финансовом секторе – тут нужно больше контролировать людей. Если что-то угрожало безопасности сети, к которой подключены системы ИИ, мы первые должны были копать в суть сбоя и в реакцию общественности на него.

Риск-аналитики каждый день занимались одним и тем же уже больше десятилетия: сдерживали срачи под новостями и искали пути их искоренения. Я выразилась на сленге, хотя суть этого контроля слов куда глубже. Ведь даже ядерный кризис, по сути, начался в социальных сетях.

Наше влияние дошло даже до контроля толпы противников технологического прогресса, дежурящих у зданий партийных аппаратов. Иногда мы понижали их самооценку путём критических комментариев под фотографиями, а в ответ получали обесценивание, как боты.

В целом Новому Уралу удалось нагнать технологический прогресс после «22 года», вот только удерживать это развитие оказалось непросто. Человеческий фактор. И теперь мы читали минимум тысячу новостных строк в день на человека. Психотехнологи – это специалисты, которые помогли нам всем не сойти с ума от постоянного излучения негатива через мерцающие пиксели.

Когда я начинала свою карьеру здесь, мы разрабатывали ботов для государственных порталов, а теперь, как я сужу по новостям, боты будут пытаться контролировать нас.

— Мира, тут?

Я подняла глаза и с улыбкой встретила заместительницу у своего стола. У меня тоже не было личного пространства. Только стандартные условия для работы: сенсорный стол, пять экранов и отдельный планшет с электронными книгами по саморазвитию, потому что в бумаге уже никто ничего не читал и не писал.

Позади меня за окном виден только только мутный от тумана, погружённый в будничную суету столичный Е-бург и мигающая на центральном небоскрёбе реклама системы заводов обновлённого, но древнего Уралмаша. Марго так и уставилась – на меня, и параллельно на бледно-голубое сияние за спиной.

— Они даже сегодня этих продают, что ли?

— Кого?

— Сама посмотри, – Марго указала планшетом на панораму, и я повернулась на стуле, удержав старомодный карандаш остриём к себе (хотя и это обманка, он ведь без грифеля). Перед глазами мелькнул сначала баннер доставки китайской еды – надо, кстати, заказать обед… Потом над городом на огромном экране протянулась голограмма бренда «U».

Базовое лицо моей Нелли добродушно улыбнулось (естественнее, чем на самом деле), и фигура протянула заботливые руки над городом, предлагая молодым родителям избавить их от домашних хлопот, по статистике часто ведущих к депрессиям и разводам. Нелли могла решить все их проблемы и сохранить любую семью.