Книга Материнская плата, страница 61 – Софа Вернер

Моему поколению было свойственно принимать близко к сердцу события, которые от нас даже не зависели. Я научилась смеяться над грустным и отворачиваться от обидного, а злое – игнорировать. Хорошо это или плохо? Не делаешь выводов – остаёшься в безопасности. Когда мама делилась со мной нажитым опытом в девяностые годы, я смеялась над её зацикленностью на том, что раньше было хуже и тяжелее, ведь моё время казалось мне самым удушающим, несправедливым и преступным. Я не знала, радоваться или плакать, но я дожила до времен еще более жутких и мама, конечно, тоже. Только она отрицала, что пенсия продовольствием – признак плохой жизни. Не ради денег, а ради самоутверждения, она писала и звонила мне, пытаясь вытрясти хотя бы сумму, которая полагалась мне, чтобы дистанционно указать, на что нужно потратить. Я сбросила очередное уведомление в «не беспокоить» и снова остановилась, чтобы выдохнуть. Меня хватало лишь на стометровку, а затем каждое движение давалось так тяжело, будто я вот-вот развалюсь. Наземного метро я избегала, потому что там сложнее скрыть лицо от системы распознавания – если меня засекут, то нейромодуль немедленно потребует вернуться домой, чтобы позаботиться о себе и, следовательно, о той гражданке Федерации, которую я вынашиваю.

Однако врачи единодушно хвалили мою выносливость и здоровый образ жизни до беременности. Регулярный фитнес (не думать), правильное питание (хоть что-то контролировать), визиты к косметологу (из безграничного страха старости), но теперь я отказалась от своих привычек. Только старалась много гулять, чтобы не замыкаться в себе. Я притормозила у экспозиции Уралмаш, и мочевой пузырь сжало, как от удара.

Каждые пятнадцать минут на моём сроке приходилось искать туалет. Я уже воспользовалась несколькими уличными био-септиками, затем кое-как втиснулась в кабинку в Центре, а теперь, оценив расстояние до дома, приготовилась идти остаток пути по вечно холодному и мрачному городу в мокрых штанах. До жилого комплекса осталось всего ничего, но Уралмаш уже открыл передо мной свои стеклянные двери, приглашая внутрь гипнотически синего выставочного комплекса.

Я прошлась на опухших ногах до уборной, насладилась просторной кабинкой, музыкой, двухслойной бумагой, а затем чихнула от острого запаха септического мыла и позволила мягкой сенсорной двери выпустить меня обратно, к экспозиции новейшей техники.

Всё, что представлялось здесь, уже давно и прочно закрепилось в повседневности: роботизированная доставка, строительные рукава, такси-беспилотники. К-3 охотно делились подобными технологиями в ответ на сельскохозяйственные культуры, однако и на самом Уралмаше многое выдумывалось с нуля. Сложно представить, что контролирующий передвижения браслет на ногу для супругов изобрели бы где-то вне Федерации.

Мне было дискомфортно даже ступать в пространство, где всё заточено под дорогостоящие покупки. Я лишь недавно пробила потолок среднего минимума, который позволял приобретать редкую еду пару раз в месяц, что в моём возрасте скорее повод для грусти. В юности полки ломились от еды, которую я не ценила; даже студенческие подработки в кофейне позволяли мне пару раз в неделю выбрасывать что-то недоеденное и испортившееся. Беспилотники мне и сейчас не по карману, но целый склад банок-соусов в дверце холодильника снова оказался доступен.