Книга Год Горгиппии, страница 98 – Софа Вернер

Пока он говорит, я жду чудесного излечения, считая про себя удары сердца. Прикрываю глаза, стараюсь дышать. Как на охоте – когда нужно дождаться глупости зверька и напасть в самый неподходящий для него момент.

— А у меня были… зубы степных собак и колючки, да и только, – я стараюсь говорить весело, но голос срывается и хрипит от сдерживаемых эмоций.

— Ты точно сможешь вытерпеть? – он подозрительно хмурится.

— Прижигание? – Я смекаю, что он считает меня слишком слабой для взрослого по колхидским меркам человека. – Если это поставит меня на ноги – да. Я Ксанфе не уступлю.

Лазарь хмыкает, оставляя меня с солёной водой наедине. Теперь я держу стопу сама, упрямо, пяткой вжимаясь в дно чаши.

— Сколько так сидеть?

— Пока сталь не раскалится.

Я мало знаю о Колхиде, кроме того, что они всех недолюбливают. Владыка сказывала, предки Лазаря так долго жили в пещере, что пробили камень до недр полезных отложений. По древним сказаниям, которые они передавали из уст в уста, колхидцы заново освоили огонь – а вместе с тем и каменную добычу. У скифов нет ничего полезного для этого народа, кроме рук и ног, поэтому только краткими заработками наши путешествия в Колхиду и заканчивались. Например, три восхода тяжёлой работы на каменоломне – чан для варки похлёбки из бронзы, которую мы сами же и принесли на переплавку. Такая это страна, жаркая и яростная, строгая и во многом жадная.

И Лазарь – её олицетворение: с точными движениями, словами и целями. Даже звук его голоса отдаёт холодом металла. Пока он лязгает железной пластиной и заливает горючее в поджиг, я сжимаюсь и думаю сбежать, пускай распаренная рана и не даст мне покоя.

— Ногу, – опять требует он, а я раздумываю, сколько усилий понадобится для борьбы с Лазарем. И как быстро меня снимут с соревнований, если я начну с ним драться? Владыка меня предупреждает всегда опасаться нескифских мужчин и в целом обращать свой взор только на бессильных слуг, но… в этом безумном равенстве Синдики я утратила привычное мне превосходство и могу рассчитывать только на силу. А уж силы у этих прирождённых скалолазов много.

Поднимаю стопу так, чтобы можно было в случае чего лягнуть. Лазарь чувствует мою враждебность и, что удивительно, – не противоречит ей, а выдерживает дистанцию.

— Я пытаюсь помочь.

Его объяснение звучит неуместно, я едва сдерживаю крик от того, как он давит мне чистыми повязками на рану, убирая оттуда лишний гной. Что понесло меня в это Море, что заманило меня туда? Я так мечтала здесь жить, учиться, быть обычной союзной девушкой, вступить в активное движение, найти свою судьбу – и вот накануне важнейших соревнований вздёрнула себя сама, обездвижила и унизила в глазах чужаков. Словно доказала, что скифы ни на что не способны.

— Спасибо, – почти задохнувшись, давлю из себя слова, а потом стараюсь выпрямить спину и расправить плечи, пуская затхлый каменный и уже чуть пропахший горелым воздух обратно в лёгкие. – Точно не убьёшь?

Я кошусь на закрытое под камнем пламя, в котором сталь накалилась до цвета оранжевого неба. Лазарь реагирует на мой детский страх, терпеливо объясняя, а не укоряя:

— Это ученическая печь для обжига посуды, кувшинов и других небольших изделий, например, годится для ювелирного ремесла. А прижигая рану, ты очистишь её, поэтому и гноя больше не будет.