Книга Год Горгиппии, страница 23 – Софа Вернер

Ша идёт к своей повозке – она ведёт мулов всегда сама и держится во главе, как подобает Владыке. Там, где поместилось бы с десяток людей, обычно лежит добыча, но сейчас должна была оказаться пустота. Однако Ша медленно стягивает покрывало с чего-то пыльного, грязного и по форме очень выразительного.

— Мы нашли это на краю Масетики. – Она упоминает столицу Колхиды так смело, словно мы находились там законно – но это не совсем так. – Судя по всему, его пытались надёжно укрыть в пещере – по неизвестным мне причинам. И смогли. Оттого артефакт уцелел.

Она говорит неразборчиво, с сильным акцентом, и воинам приходится вслушиваться в каждое её слово. Думаю, она этим наслаждается.

— Судя по знакам, которые я способна распознать – всё-таки я прожила долгую жизнь! – это принадлежало Олимпийским играм или тем, кто раньше их устраивал, – она указывает на крупный узор на металлическом корпусе, мы смотрим удивлённо – я в том числе – на пять колец, сцепленных воедино: три сверху и два снизу. – Думаю, это ритуальный факел для передачи огня от Солнца людям. Он из древнего союза, и его, очевидно, использовали предки в эру до пустошей. Мне нужно в Горгиппию, в Институт – чтобы молодые умы разгадали загадку находки и воззвали к Богу как можно скорее.

Ша торжественно разводит руки. Я не понимаю, отчего она скрыла от меня добычу и отчего скрывает от хранителей границы правду – что я плодородна, что я будущая жрица Земли и поэтому они, граждане республики, страдающей от вымирания и бесплодия, должны пропустить нас по воле Богини. Неужели этой причины недостаточно, чтобы нас пропустили, и потребовалось тащить с собой ещё и древний факел?

— Может, тогда на ритуале благословения Он соизволит к нам снизойти?.. – с надеждой продолжает родительница, и я впервые слышу, как она волнуется.

— …потому что факел – это древнее приглашение для него? – одними губами завершаю за неё речь я.

Воительница растерянно кивает и приказывает своим сослуживцам завести механизм и открыть кованые ворота. Стальное чудо, созданное умельцами Колхиды, заводится с помощью рычага и со скрипом отворяется перед путниками. Нелюдимая пустошь остаётся позади, и наш караван движется по пыльной дороге в гостеприимную Синдику.

«Да сохранит вас Земля, да сбережёт Солнце, да потерпит Море. Пусть Синдика навсегда или ненадолго станет вам домом»– гласит приветственная надпись над воротами.

Нутро скручивает от недоверия. Я бывала в Синдике раньше, но теперь ступаю в её земли с большим сомнением и тревогой. Лучше бы Ша согласилась на горную прогулку к аварцам, чем вынудила нас задыхаться в пелене песков лжи.

— Постойте!

Та самая пограничная воительница нагоняет, приближаясь ко мне, и я делаю пару шагов назад, стараясь сохранить дистанцию. Она вооружена – я нет. Не люблю такое неравенство. Мысленно прикидываю, сколько сил понадобится, чтобы уложить её на лопатки врукопашную. Она крепка, но, возможно, внушительности ей добавляют доспехи на груди. Я бы победила. Я валила даже большого горного кота…

— Я сопровожу вас. Буду защищать реликвию.

Ша подмигивает мне, словно хочет сказать: «Посмотри, какие мы важные люди». Нас почти что выгнали из республики до того, как мы в неё прошли, – какая уж тут важность?

— Как приятно, что скифка дослужилась до монеты отличия за особую смелость, – Ша указывает на кроваво-алую перевязку на плечах воительницы, которую просто так не заслужишь. Лицо её наполовину скрыто шлемом, который защищает лоб от острого копья. Возможно, моего. Я ревниво вглядываюсь в неё, не веря, что она из наших. – Тяжело тебе, подруга, здесь, с их законами? С мужчинами бок о бок?