Онлайн книга «Год Горгиппии»
|
Кирка учила меня всё чувствовать кожей. Насколько могу, опускаю глаза и в полумраке отыскиваю взглядом собственное тело – рука натягивает тетиву, на пальцах до крови трескается кожа. Ниже пояса мой наряд наверняка уже тёмно-бордового цвета. Морщусь, но ничего во мне не откликается болью. — Шама, ты? – сквозь плач я распознаю голос Ксанфы. Стараюсь дёрнуться к ней, но ноги вросли в основание, на которое меня поставили и привязали. Нити рядом дрожат, я замечаю крепления мельком, сбоку. — Я, царевна, я, – отвечаю чуть грубее, чем хотелось. Меня охватывает злость от обездвиженности. – Ты тоже привязана? — Не знаю, – тянет она несчастно, теряется в боспорском и общесоюзном языках, – здесь Лазарь… и я… – снова всхлип. – Тело будто больше не моё. Я не могу… — Прошу, не плачь. Я тоже не могу двинуться. Что с Лазарем? Сначала я пугаюсь, что все мы четверо заперты здесь. Про Ираида не спрашиваю, он наверняка здесь и скоро очнётся. В том, что он рядом с нами, у меня никаких сомнений. Триаду нашего чемпионства раскалили, слепили и остудили, сложив все фигуры в один узор. Но Лазарь… — Лазарь построил это место… – Ксанфа на мгновение замолкает, и я ясно представляю себе её налитые слезами сияющие глаза. Теперь я чувствую боль, но она лишь в голове. Собственное тело ощущается как отнятое и отдельное, будто кто-то поставил меня в нужную позу и привязал так, чтобы я надолго замерла. Всё продумано – я натянута верёвками, как шкурка для выделки на раму. Теперь начинаю понимать, что со мной происходит. — И где он? — С пробуждением, Владыка степей, – подаёт голос зачинщик. – Не пытайся двигаться, ты можешь навредить себе. Да и не получится всё равно… Лазарь звучит беззлобно, но я всё равно холодею изнутри от спокойствия в его голосе. Таким же бесстрастным он был, когда помогал мне с раной и когда мы встречали Ксанфу, а он подарил мне рисунок… И всё же он всегда был добр, хоть и немного отстранён. А сейчас я не распознаю в его голосе ничего человеческого. Не могу поверить, что тот, кто с нами в скалистой комнате, и Лазарь – это один человек. Вопреки его словам, я всё равно пытаюсь найти в теле силы двинуться и громко пыхчу от усилий. — Перестань же! – рявкает Лазарь, заметивший мои попытки. – Ты испортишь крепления и навредишь себе! — Почему я обездвижена? Тебя принудил Солнце? Он молчит. Я не сдаюсь: — Или Море? Моя покровительница Земля? Ответь же! Мне нужно разговорить его, отвлечь и затем вынудить отпустить – стараюсь думать только о хорошем выходе из этого положения. Мы все замечали, как легко поддавалась Богам толпа и как менялись мы сами по их воле. Засыпали, просыпались, рвали зубами и даже любили, не понимая, правдивы наши эмоции или они кем-то додуманы за нас. Настоящих друзей я потеряла при входе в Солнечные врата, а может быть, и тогда, когда на церемонии нас с Ксанфой разделили чужие руки. Я слышу шуршащий звук шагов Лазаря. Наконец бледное лицо оказывается совсем близко с моим. Чтобы подступиться ко мне, Лазарь громко стучит сандалиями и становится наравне со мной, словно до этого ходил в низине. Как будто бы я закреплена выше пола, а ноги мои стоят на постаменте. — Прошу тебя, не беспокойся, – он обматывает мою руку, удерживающую тетиву, тканью, смоченной в серовато-бежевом растворе. Ткань эта будто твердеет на воздухе. – Вот так. Так лук останется навсегда с тобой… |