Книга Год Горгиппии, страница 169 – Софа Вернер

Они смотрят на нас, притворяясь людьми, но истинно жалкими и слабыми под их ложем стоим мы, их избранники, которые важны и безразличны, будто скот. Я не могу пасть на колени, но про себя убедительно шепчу: я победила, заслужила, пережила всё это не зря. Знаю, из всех троих только я столь глупа, но пытаюсь убедить себя и уверовать в лучшее. Если одержу победу, есть шанс, что стану полноправной полубогиней в глазах Союза – и тогда смогу уберечь всех участников от гибели. Должна же мне полагаться какая-то награда?

— Гости столицы и её жители! Ну что, вам понравились первые настоящиеОлимпийские игры?

Я поднимаю голову и пытаюсь понять, что́ Солнце зовёт настоящими Играми. Отец торжественно разводит руки и наслаждается откликом от наших когда-то соседей, сокурсников и друзей – тех, кто немало натерпелся по Его прихоти. Если бы я была на трибунах, то тоже ликовала бы. И Шама, несмотря на свою смелую позу воительницы сейчас, на Играх танцевала и пела, когда смогла попасть в цель. Мы одинаковое тесто для лепки, просто по-разному приготовленное. Может, Он прав и только кровавое действо в самом деле объединило Союз? Гоню от себя эти мысли. Шамсия и Ираид стали мне близки ещё до того, как им начали угрожать смертью. Просто только страх открыл для меня эти чувства.

Боги привлекают внимание снова.

— Вы помогли нам подвести итоги, – грудным хриплым голосом продолжает мужские речи Земля, и я удивлена, что мой вздорный Отец позволил ей хоть что-то сказать. Кажется, что присутствие Богов наконец обретает цель и мы должны теперь принять их труды за урок на будущее. Внутри меня ничего не смиряется с нарушенным порядком. – И мы особенно благодарны вам за гостеприимство.

Меня озаряет понимание. Солнце затребовал Врата как собственность, Земля забрала себе горную породу как лежанку, а Море в отчаянии обрушил часть скал в Колхиде, лишь бы подобраться ближе. Они лишь вторглись в созданный ими мир и сломали его. Сломали нас.

Теперь, когда я могу спокойно и подолгу рассматривать всех троих повелителей, мой истинный ужас перед ними притупляется. Они кажутся мне достижимыми и смертными. Тут же мы с Шамой неосознанно переглядываемся, словно ловим за хвост одну и ту же противную опасную мысль. Боги могут забраться к нам в голову, но зачем им тратить силы на самобичевание слабачек, когда столько верующих прыгают на стадионе по их указке?

ШАМСИЯ

Стадион «Союз»

— Какой замечательный вы построили для нас стадион! Здесь удалось воплотить наше торжество атлетики. Всё в этом стадионе сочтено – мрамор, камень, песок, порода, золото, – истинное пятиборье возможно было лишь тут, в Горгиппии. Возрадуйтесь же!

Солнце снова громыхает и слепит собой. Праздник – вот как он назвал наше мучение в Их угоду. За его спиной горит найденный моей родительницей факел. Причина, по которой меня вообще пустили в эту страну.

Я продолжаю смотреть только на Землю, которая приняла мою жертву, но свою часть уговора выполнять пока отказывается. Мне под силу спросить с неё напрямую, но Она прячется под личиной старшей женщины и держится поодаль. Хоть друзья мои совсем поникли, я буду бороться за Атхенайю до самого конца.

— Этот стадион не ваш! Он принадлежит Союзу!

Смелый ответ принадлежит Ираиду, и от неожиданности я вздрагиваю, тут же оборачиваясь к нему. Голос учителя небывало твёрд и напорист, он как из стали отливает свои слова. Солнце дрожит лицом, сияющая его улыбка на мгновение меркнет: видимо, перепалка со смертными не входила в его планы. Я тоже чувствую подъём духа: не одной мне драться за потерянную на Играх душу! Не одна я дорожу ею!