Книга Академия Арканов, страница 48 – Элис Кова

Кровь стынет в моих жилах, а сердце, пытаясь разогнать ее, начинает биться в три раза сильнее, и на мгновение его полный паники стук заглушает разговор. Стражники Халазара, которых я видела во время процессии, до сих пор здесь. Более того, я узнаю собеседника Кэйлиса – это нынешняя правая рука Главстоуна. Его зовут Саван. Надзиратель часто называл его имя, отдавая приказы.

— …учитывая, что из Халазара сбежала арканист, та самая преступница, которую вы пришли казнить, надзиратель Главстоун предположил, что вы захотите поймать беглянку любой ценой.

Поза Кэйлиса создает впечатление, что происходящее его совершенно не беспокоит, вот только уголок рта слегка подергивается, и затем он хмурится.

— Очень мило с его стороны.

— Ваше высочество, мы понимаем, что это довольно необычно. Пожалуйста, позвольте нам побыстрее провести обыск студентов и посвященных, и мы вас оставим, – говорит Саван.

Принц не двигается с места, и я тоже. «Отошли их прочь», – безмолвно прошу я. Академия – его владения. Если бы захотел, то отослал бы их. Но Кэйлис не славится своей добротой. Особенно по отношению ко мне.

— Да, конечно. Надеюсь, мы сможем найти беглянку. Но я не ожидаю, что она будет здесь, в академии. – Губы Кэйлиса снова растягиваются в улыбке. – Тем не менее я позволю вам пройти в главный зал, чтобы мы уже покончили с этим и я вернулся к своим обязанностям в ночь Фестиваля Огня.

Они разворачиваются и направляются к двери. Я начинаю пятиться, но тут в отражении окна, ставшего зеркальным, ловлю взгляд Савана. Замечаю в нем узнавание, и от жгучего ужаса лед в мои венах топится.

— Что за… – начинает он.

Но я уже бегу.

Обратно по коридору, по которому шла сюда. Позади раздаются торопливые шаги. Кэйлис что-то говорит, но я не могу разобрать слов.

Я не могу вернуться в Халазар. Я не вернусь. Лучше умру.

Эти отчаянные мысли подгоняют меня на каждому шагу. Я мчусь по лестнице и проношусь по комнатам, теперь освещенным, потому что после ритуала Чаши вся академия сияет, словно зверь, который напитался принесенным ему в жертву будущим и благодаря этому вновь ожил. Фонари, хоть и развешанные на большом расстоянии друг от друга, слишком яркие. Все равно что прожекторы. Как те, что освещали меня в ночь моей поимки.

В боку горит, а грудь тяжело вздымается и опускается. Я резко останавливаюсь, сообразив, что оказалась в комнате без других выходов. Мой взгляд скользит по шкафам в поисках укрытия, но натыкается лишь на большой металлический предмет по центру. Он выглядит здесь настолько чужеродно, что на мгновение я забываю, от кого и от чего бегу.

Передо мной машина, не похожая ни на что, что я когда-либо видела. Металлическое колесо вращается под воздействием невидимой силы, а его в движение приводит тяжелая цепь, протянувшаяся к потолку. Большой стальной блок поднимается и опускается над ступкой. В углублении лежат кристаллические осколки, которые сопротивляются каждому удару точильного камня, но все равно рассыпаются звездной пылью и заливают все вокруг холодным, туманным светом.

Шкафы вдоль стен заставлены ящиками, и их содержимое сверкает так же дразняще, как осколки в ступке. Этот уникальный небесно-голубой оттенок я с легкостью узнаю где угодно. Именно с его помощью ныряльщики добывают кристаллы в чернильной тьме самых глубоких пещер Затопленных шахт. Эта комната – небольшой кладезь сырья для рисования карт масти Кубков. Но машина…