Книга На чёрных крыльях феникс, страница 101 – Дэри Айронин

— Ты что-то видишь? – спросил меня Суюн.

— Да, а вы нет?

— Нет. В таком виде квищин можно лишь чувствовать, но не видеть.

Я видела призрака вполне отчётливо. А он, кажется, видел меня. Сгусток остановился на середине пентаграммы и вдруг начал безумно шептать.

— Гадкий-гадкий мир. Хочу вернуться, – заныл голос. – Никчёмная одежда, грязная жизнь! Фу! Никто не понимает!

Этот голос отражался эхом в моей голове. То зловещий, то жалостливый. Выйдя из оцепенения страха, я прикрикнула:

— Хватит!

— Зов-зов. Тебя призвали. Ты как я, я как ты. Не уйти. Не уйти!

И вдруг квищин назвал моё имя. То есть не моё. Он произнёс: «Суа» и бросился на меня. На мгновение я забыла про барьер и шарахнулась на пол. Боль привела меня в себя. Минхо и Суюн смотрели сверху вниз с удивлёнными и ничего не понимающими лицами. Боже, только позорюсь перед ними.

— Они не понимают! – плакал призрак. – Они не поймут твою боль. Ты одинока. Ты заперта здесь, как я. Заперта, заперта, заперта! Вынуждена пресмыкаться перед глупцами, жить по чужим правилам! Свободы, свободы, свободы!

Я вдруг поняла, что это были не слова квищин. Или они поразительно совпадали с моими мыслями. Да это же не простой квищин! Что с ним сделали, что он стал демоном?!

— Ты в порядке?

Голос Минхо звучал где-то на фоне беспрестанного шёпота, криков и смеха твари. Я попыталась закрыть уши, но, как я и думала, это бесполезно.

— Раздроблена! Сломлена! Убита! – ревел квищин. – Почему бы не закончить прямо сейчас?! Я покажу выход. Иди сюда, Суа! Возьми мою боль, возьми мою боль!

Я поднялась при помощи руки сульса и подошла снова к барьеру, но, конечно, не для того, чтобы слушать призрака, а чтобы получше рассмотреть ритуальный круг.

— Возьми мою боль! Я стану твоей силой, а ты отомстишь за меня!

Странное чувство. В тяжёлом воздухе я различала гнилостно-сладковатый запах. Почему-то меня не воротило. Наоборот, мне становилось легче. Всё казалось немного нереальным. Было ощущение, что вот-вот, и я совершу скачок и окажусь по ту сторону от планшета, в своём мире.

— Не подходи!

Ослепив меня вспышкой, появилась фигура того самого Бессмертного из моего сна. Она только появилась рядом с квищин и тут же пропала. Но гул от квищина стал меньше, и я импульсивно сделала шаг назад. И вдруг услышала посторонний голос.

— Да заткнись ты! – квищин обдало каким-то порошком, и тот сразу присмирел.

Откуда-то вдруг в этой круглой лачуге появился новый персонаж. Сгорбленный, он шёл, пошатываясь. Одежда на нём была дорогая, но ткань была уже порванной в нескольких местах. Седые запутанные волосы незнакомца спадали ниже пояса. Мужчина, подобно старой марионетке, остановился в нескольких шагах от нас и, придерживаясь за стену, выпрямился. В тот момент рукав турумаги обнажил запястье, и я увидела магическую печать, подобно кандалам окаймлявшую его руку. Один глаз был мутный и белёсый, как у квищин, вселявшихся в тело, но второй был нормальный. Черты лица сильно напоминали Суюна. Точнее, лицо Суюна было похоже на это. Я бросила взгляд на нынешнего Главу Пак – его брови были нахмурены – а потом снова на предыдущего Главу Пак. Поразительное сходство! Наши взгляды встретились, и оба глаза отца Суюна впились в меня.

— Холь! – протянул скрипучий голос. – Ты кто? Хон? Что это за чудесное вместилище? Пойдём-ка со мной!