Книга Развод в 30. Новая жизнь, страница 81 – Мира Спарк

Короткие, точные движения рулем, уверенное, почти инстинктивное выравнивание.

Не знаю, как он это делает, но справляется.

Машина не переворачивается, не разбивается.

Скрип тормозов, резкий толчок — и мы замираем на обочине, целые и невредимые.

Запоздалый адреналин бушует в крови.

Андрей резко поворачивается ко мне и касается плеча:

— Алиса! Ты в порядке?

Его пальцы сжимают мое плечо, проверяя, цела ли я.

В глазах — искренний страх за меня. Зрачки едва заметно дрожат, когда он вглядываетс в мое лицо пытаясь найти пугающие признаки.

Его лицо — больше не маска ледяной ярости и раздражения.

Оно живое, сочувствующее.

— С тобой все хорошо? Как ты себя чувствуешь? А… а ребенок?

Закидывает меня вопросам, нетерпеливо требуя ответов.

— Да, — выдыхаю я, сама удивляясь своему голосу. — Да, все хорошо. Я цела. С ребенком… я думаю, все в порядке. А ты? Ты как?

Мне приятно чувствовать его пальцы на своем плече.

Приятно и тепло от его волнения.

Страх так и не успевает одурманить мозг.

Мы сидим, тяжело дыша, прислушиваясь к стуку собственных сердец.

Напряжение, что висело между нами секунду назад, растворилось.

Его рука все еще лежит на моем плече, и я не хочу ее отодвигать.

Из моей груди вдруг вырывается смешок.

Глаза Андрея округляются.

Боже, он, наверное, думает что я совсем того…

Но ничего не могу с собой поделать — нервы, как струны, расслабляются только смехом.

Еще смешок.

Еще. И еще.

Сначала нервные, деревянные, они перерастают в обычный мой счастливый смех.

Мы целы, мы живы, а значит… значит все хорошо!

Андрей недоуменно смотрит на меня и тут происходит то, чего я никак не ожидала.

Этот властный, сильный и серьезный мужчина тоже начинает смеяться.

Я поднимаю на него взгляд и вижу, как уголки его губ дрожат. И это смешное, нелепое выражение на его обычно суровом лице заражает и меня.

Мы смеемся уже вместе, и этот смех смывает все — страх, злость, невысказанные обиды. Остается только хрупкое, новое понимание: все впереди.

Алиса

Тишина после нашего смеха кажется звенящей и хрупкой.

Я откидываюсь на подголовник, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя приятную слабость в коленях.

В салоне теперь пахнет не только кожей и его парфюмом, но и со сладковатым запахом раскаленного асфальта и жженой резины.

И после того как Андрей так мастерски справился с ситуацией и спас нас обоих… нет — троих! Для меня это лучший аромат на свете.

Андрей вытирает ладонью лицо, и в его глазах все еще плещется остаточная улыбка. — Придется менять колесо, — говорит он, и его голос звучит непривычно мягко, без прежней стали. — Сиди, не выходи. Сейчас разберусь.

Но я уже открываю дверь.

Ночной воздух бьет в лицо прохладной свежестью после испуга.

— Я помогу, — говорю я, хотя прекрасно понимаю, что вряд ли смогу быть полезной.

Но сидеть сложа руки, пока он один возится из-за моих проблем, кажется неправильным.

Он уже склонился над изорванным колесом, что-то приговаривая в полголоса.

При свете уличного фонаря его профиль кажется менее суровым, а движения — уверенными и точными.

— Идиотский гвоздь, — бросает он через плечо. — Ничего страшного. Запаска есть.

Я подхожу ближе, обнимая себя за плечи от ночной прохлады.

— Уверен, что справишься? — Алиса, — он оборачивается, и в его взгляде мелькает та самая, едва уловимая улыбка. — Я с гораздо худшими ситуациями справлялся.