Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 51 – Анна Измайлова

Я сама шагнула к нему, сама вцепилась в его плечи и прижалась ближе, потому что больше не могла стоять на расстоянии.

Он выдохнул мне в губы что-то невнятное, почти рычащее.

— Вера…

— Молчи.

Я ответила поцелуем, его рука на моей талии дрогнула, а дыхание сорвалось.

Мы отступили в тень под трибунами, туда, где бетонная стена закрывала нас от коридора. Музыка и крики команды доносились глухо, будто из другого мира.

Его губы были на моих, потом на щеке, у виска.

На шее, я запрокинула голову и вцепилась пальцами в его футболку. Сердце билось так бешено, что я не понимала, где его удары, а где мои.

Я чувствовала его всем телом: горячего после матча, напряженного, живого. Его рука скользнула по моей спине, остановилась, вернулась на талию.

— Ты дрожишь, — прошептала я.

Он закрыл глаза.

— Потому что хочу тебя так, что у меня мозг не работает.

Внутри меня все вспыхнуло.

— И это не из-за спора? — спросила я.

Он открыл глаза.

— Вера, к черту спор.

И снова поцеловал. Я не знаю, сколько мы стояли там, под трибунами.

Минуту.

Десять.

Вечность.

Его руки были осторожными, но уже не отстраненными. Мои — смелее, чем я ожидала от себя. Я касалась его шеи, волос, здорового плеча, чувствовала горячую кожу у края воротника и каждый раз поражалась тому, как он реагирует на меня.

На меня.

На Веру Ланскую, которая краснеет, злится, слишком много думает и носит с собой аптечку.

Он хотел меня. Так сильно, что сдерживался почти болезненно. И именно это делало меня красивой.

Его желание, дрожащие пальцы и голос у моего уха:

— Я сейчас не смогу остановиться...

Я резко вдохнула, реальность вернулась не сразу.

Коридор, арена, люди.

Мой разум, который наконец догнал тело и заорал: не здесь. Я положила ладонь ему на грудь.

— Не здесь.

Он остановился мгновенно. Даже отступил на полшага, хотя по лицу было видно, чего ему это стоит.

— Да. Конечно. Прости.

— Не извиняйся.

— Я просто…

— Я тоже.

Мы смотрели друг на друга, у него губы были припухшие от моих поцелуев.

— Домой? — спросил он.

Голос низкий, хриплый, я могла сказать нет.

Могла сказать, что нам надо остыть и включить взрослую женщину, которая всегда знает, как правильно, но взрослой женщины снова не было дома.

Была только я, которая сказала:

— Домой.

* * *

Дорога до общежития была пыткой. Мы прошли через холл, в лифте стояли вдвоем.

Я смотрела на цифры этажей.

Четвертый казался катастрофически далеко, Артем стоял рядом.

Не касался, но его дыхание было неровным.

Я слышала.

На третьем этаже лифт дернулся.

Я вздрогнула.

Он тут же посмотрел на меня.

— Все хорошо?

Я улыбнулась.

— Да.

Лифт открылся на нашем этаже, он вышел первым, я следом.

В блоке было темно, тихо. Наше маленькое пространство, в котором все началось с пельменей и угроз биохимией.

Артем закрыл дверь.

Щелчок замка прозвучал слишком громко. Я сняла куртку, он снял свою.

Мы стояли в прихожей и смотрели друг на друга и вдруг стало неловко.

После трибун. Очень по-настоящему неловко.

— Чай? — спросила я.

Господи.

Чай?

Серьезно?

Артем медленно моргнул.

Потом уголок его губ дернулся.

— Чай?

— Я нервничаю.

Он сразу перестал улыбаться.

— Вера.

— Что?

— Мы можем просто выпить чай.

У меня внутри все сжалось. Я подошла к нему сама. Медленно.

— Я не хочу чай.

Он смотрел на меня.