Книга Спорим, ты сдашься первой?, страница 10 – Анна Измайлова

— Очень мудрое открытие.

Он покрутил ложку в пальцах.

— Я не хотел поставить тебя в неловкое положение.

Я моргнула.

Фраза была настолько неожиданной, что на секунду вся моя подготовленная оборона дала трещину.

— А получилось, — сказала я.

— Знаю.

— И?

— Извиняюсь.

На секунду я опешила от такого заявления.

— Ладно, — сказала я. — Принято.

Он кивнул.

Пауза длилась ровно три секунды, потом он добавил:

— Но ты все равно красивая.

Я подавилась кофе.

— Воронцов!

— Что? Я извинился за неловкость, не за зрение.

— Ты невыносим.

— Мне говорили.

— Часто?

— Обычно после второго свидания.

— Надеюсь, до третьего никто не доживал.

— Ревнуешь?

— Брезгую.

— Удар ниже пояса, Ланская.

— Там у тебя, судя по самооценке, броня.

Он засмеялся так громко, что я невольно улыбнулась и тут же спрятала улыбку за кружкой.

Поздно.

Он заметил.

Конечно заметил.

— Ага, — сказал он.

— Что «ага»?

— Ты умеешь улыбаться.

— Это был нервный спазм.

— Красивый спазм.

— Еще комплимент и я уйду завтракать в библиотеку.

Я сделала глоток кофе и почувствовала, что день пошел куда-то не туда.

Потому что еще вчера мне было легко считать Артема проблемой. Большой, красивой, голой проблемой с пельменями, а сегодня он извинился, сказал, что я красивая и ударился обо что-то в коридоре, потому что смотрел на меня.

И это было плохо.

Очень плохо.

Потому что где-то внутри, в самой нелогичной части меня, тихо и довольно потянулась девочка, которую бывший когда-то называл «удобной».

Не красивой, желанной, особенной.

Удобной.

И вот теперь какой-то самодовольный хоккеист с лицом как с обложки спортивного журнала смотрел на меня так, будто я была как минимум симпатичной.

Я не знала, что с этим делать, поэтому решила сделать то, что умела лучше всего.

Организовать хаос.

— Нам нужно обсудить правила проживания, — сказала я.

Артем закатил глаза.

— Я знал, что романтика закончится графиком уборки.

— Романтики не было.

— Был момент.

— Это был бытовой инцидент.

— Ну ножки у инцидента ничего.

Я медленно поставила кружку, он поднял ладони.

— Все. Молчу. Правила.

Я достала из кардигана сложенный лист, он посмотрел на него с ужасом.

— Ты уже написала?

— Конечно.

— От руки?

— Да.

— У тебя есть список правил для человека, с которым ты живешь меньше суток?

— У меня есть список правил для выживания в экстремальных условиях.

— Я экстремальные условия?

— Ты ходишь в полотенце по коридору.

— Это было один раз.

— Мне хватило.

Он усмехнулся, но послушно подвинулся ближе, чтобы видеть лист.

Я развернула бумагу.

— Итак. Первое. Музыка — только в наушниках после десяти вечера.

— А если я пою сам?

— Особенно в наушниках.

— Жестко.

— Второе. Еда делится по полкам. Моя полка — верхняя.

— Ты до нее не достаешь.

— Это не твоя проблема.

— Уже моя, потому что я теперь официальный доставатель кружек и, видимо, йогуртов.

— Не обольщайся. Я куплю табуретку. Третье. Ванная по утрам: с семи до семи тридцати — моя.

— А если у меня тренировка?

— Вставай раньше.

— Ты чудовище.

— Четвертое. Не приводить в блок посторонних без предупреждения.

— Посторонних?

— Девушек, друзей, фанаток, случайных людей из мира кубиков пресса.

— А если это важные случайные люди?

— Особенно тогда.

— Ты боишься увидеть моих фанаток?

— Я боюсь, что они оставят блестки на диване.