Книга Мама для дочери босса, страница 80 – Елена Валерьева

И вот тут он впервые за долгое время рассмеялся по-настоящему. Не коротко, не сухо, а так, что у него даже взгляд стал живым, молодым, почти мальчишеским.

— Я вас обожаю, — сказал он.

— Это я уже поняла.

Он взял моё лицо в ладони и поцеловал меня. Не так, как в саду. Не как человек, который больше не может сдерживаться. А как мужчина, который сделал выбор и получил ответ.

Когда он отстранился, я всё ещё смотрела на него и не могла до конца поверить, что только что согласилась стать женой мужчины, которого когда-то облила грязной водой.

— Майя нас убьёт, если узнает последней, — сказала я.

— Она вообще нас убьёт за многое, — согласился он. — Поэтому скажем ей завтра.

— Вы боитесь?

— Очень.

— Надо же. А я думала, вы только на врагов смотрите так, будто сожжёте их взглядом.

— На дочь я смотрю так, будто она меня уже победила.

— Это потому что так и есть.

Он наклонился, уткнулся лбом в мой висок и тихо сказал:

— Спасибо, что остались.

У меня перехватило дыхание. Потому что иногда в нём не признания были самыми страшными, а вот такие простые, почти бытовые фразы. В них всегда было больше любви, чем в красивых словах.

Глава 48

Глава 48

Мы сказали Майе на следующий день. Не за завтраком, не между делом и не в форме красивого взрослого сюрприза. Я настояла, чтобы это было спокойно. Без камер, без торжественного тона, без ощущения, что ребёнку опять сообщают о чём-то важном уже в готовом виде.

Мы втроём сидели в зимнем саду. Майя рисовала что-то с лисой, домом и абсолютно несимметричным солнцем, а я в этот момент, кажется, нервничала сильнее, чем на всех интервью и скандалах вместе взятых. Арсений был спокоен внешне, но я уже достаточно хорошо знала его, чтобы видеть: ему тоже страшно.

— У вас опять лица «сейчас будет судьба», — заметила Майя, не отрываясь от рисунка.

Я фыркнула.

— У тебя жуткий талант к формулировкам.

— Это семейное, — сказал Арсений.

Она подняла голову.

— Так. Что вы натворили?

Мы переглянулись. И он, к моему удивлению, начал очень просто:

— Мы с Евой хотим пожениться.

Майя моргнула. Один раз. Потом второй.

— В смысле по-настоящему?

— Да, — сказала я.

— Не как в проекте?

— Нет. Совсем не как в проекте.

Она перевела взгляд с меня на него, потом обратно.

— А вы точно не просто опять очень странно мучаетесь?

Я закрыла лицо рукой, а Арсений всё-таки усмехнулся.

— Нет. На этот раз уже не мучаемся.

— Врёте, — сообщила она. — Вы всё равно мучаетесь. Но уже счастливее.

Господи. Ну как это возможно — быть ребёнком и одновременно самым точным человеком в комнате?

— Возможно, — признал он.

Майя отложила карандаш.

— А мама?

Тишина легла сразу. Но уже не та, страшная, как раньше. Другого качества. Более взрослая.

— Мама всё равно будет твоей мамой, — сказал Арсений. — Это ничего не отменяет.

— А Ева тогда кто?

Я ответила не сразу. Потому что именно в этом вопросе было всё. Всё, от чего я всё ещё боялась отступить.

— Я буду той, кто рядом, — сказала я тихо. — Если ты меня там оставишь.

Она смотрела очень серьёзно. Потом встала, подошла ко мне и забралась на колени, как делала только в самые важные моменты.

— А если я захочу звать тебя мамой потом? — спросила она.

У меня защемило в груди.

— Тогда это будет только твоё решение.

— А если пока не захочу?