Книга Мама для дочери босса, страница 67 – Елена Валерьева

Мы остались вдвоём.

Я первой отвернулась. Не потому что проиграла. Потому что если ещё секунду смотреть ему в лицо, я либо снова врежу, либо повторю ту самую «плохую идею» из сада.

— Спасибо, — сказал он вдруг.

Я резко обернулась.

— За что?

— За то, что не дали себя унизить.

Я невольно усмехнулась.

— А вы думали, я дам?

— Нет. Именно поэтому и благодарю.

Тишина.

— Только в следующий раз, — добавил он, — не вставайте между мной и человеком, которого я собираюсь уничтожить сам.

— Поздно, — ответила я. — Мне понравилось участвовать.

На этот раз он рассмеялся. Негромко, коротко, по-настоящему. И от этого смеха у меня что-то болезненно и нежно перевернулось внутри.

Проклятье.

Глава 37

Глава 37

В тот вечер Майя впервые оговорилась так, что у меня внутри всё оборвалось.

Мы сидели в её комнате и раскладывали карточки с животными, когда одна улетела под кровать. Майя потянулась за ней, недовольно буркнула:

— Ну ма-а-ам… то есть… Ева, подай.

Время остановилось. Я застыла с карточкой в руке. Она тоже. Очень медленно выпрямилась и посмотрела на меня огромными, испуганными глазами.

— Я не специально, — прошептала она.

Господи.

Вот это было страшнее любых статей, скандалов и комментариев. Потому что ребёнок, который боится, что обидел тебя словом любви, — это уже совсем другая глубина.

Я аккуратно положила карточки на ковёр.

— Эй.

Она вжалась в подушку.

— Ты злишься?

— Нет.

— Правда?

— Правда.

— Но я сказала…

— Я знаю, что ты сказала.

Тишина. Она теребила край одеяла, а я пыталась выбрать слова так, чтобы не ранить, не соврать и не превратить это в ещё одну взрослую катастрофу. Потому что такие слова нельзя брать как игрушку. Но и отталкивать их страшно.

— Майя, — сказала я очень тихо. — Это не плохое слово. И не плохая ошибка. Но оно очень большое.

Она смотрела не мигая.

— Я знаю.

— Поэтому не надо говорить его, если ты сама не уверена.

— А если я почти?

У меня внутри всё болезненно сжалось.

— Тогда можно не торопиться.

Она долго молчала. Потом спросила:

— А если я захочу когда-нибудь, тебе будет неприятно?

Вот и всё. Маленькая девочка только что вывернула мне сердце без ножа.

— Мне будет… очень страшно, — честно ответила я. — Потому что такие слова нельзя брать в игру.

— А я и не играю.

— Я знаю.

— Тогда почему страшно?

Потому что я не уверена, что умею быть для кого-то настолько важной и не сломать это. Потому что твой отец уже слишком глубоко залез под кожу. Потому что ваша семья ещё не стоит на твёрдом полу, а я уже внутри неё по колено. Но ребёнку такое не объяснишь.

Я просто притянула её к себе и поцеловала в макушку.

— Потому что ты слишком важная, — сказала я.

И, кажется, она поняла больше, чем нужно.

В этот момент в дверь тихо постучали. Арсений.

Он заглянул в комнату и, по тому, как его взгляд скользнул по нам — Майя у меня под боком, моя ладонь в её волосах, — я сразу поняла: он почувствовал. Не слово. Само изменение.

— Не помешал? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

Майя повернулась к нему, помедлила и вдруг сообщила:

— Я сегодня почти назвала Еву мамой.

Вот так. Прямо. Без подготовки.

Я закрыла глаза. Арсений замер. Буквально. Как статуя человека, в которого только что прилетела вся сложность мира.

— Почти, — быстро добавила Майя. — Но Ева сказала, что это большое слово и не надо торопиться.