Книга Мама для дочери босса, страница 51 – Елена Валерьева

— Понимание.

Тишина стала глубже. Тяжелее. И именно в ней я впервые ясно почувствовала: между нами уже нет только спора. Есть ещё что-то, куда страшнее.

— Не делайте этого, — сказал он тихо.

— Чего именно?

— Не понимайте меня слишком сильно.

— Почему?

Он усмехнулся без веселья.

— Потому что именно с этого всё становится опасным.

Сердце ударило так сильно, что я почти разозлилась на себя.

— А вы? — спросила я. — Вы меня не понимаете?

Он ответил не сразу.

— Понимаю больше, чем хотел бы.

Я ничего не сказала. Просто смотрела на него и понимала, что мы уже давно не разговариваем как работодатель и участница проекта. И, наверное, даже не как враги. Намного хуже. Намного ближе.

Он встал первым и подошёл к перилам. Я поднялась через секунду и встала рядом. Не касаясь. Но слишком близко, чтобы это было безопасно.

— Что будет, если Инесса подаст в суд? — спросила я.

— Будем отбиваться.

— А если Майя захочет общаться с ней больше?

Он долго смотрел в тёмный сад.

— Тогда мне придётся пережить то, чего я боюсь больше всего. Что она выберет человека, который может снова её ранить.

Я повернулась к нему.

— Вы не можете выбрать за неё всё.

— Знаю.

— Но всё равно будете пытаться.

— Да.

Я вздохнула.

— До чего же вы упрямый.

— Вы тоже.

Мы замолчали. Ветер шевелил листья, где-то в глубине сада шумел фонтан. Ночь пахла влажной травой и чем-то предельно временным — как будто сам воздух понимал, что сейчас происходит нечто, после чего всё уже будет иначе.

— Ева, — сказал он вдруг.

— М?

— Если вы останетесь, будет сложно.

Я повернулась к нему всем телом.

— А если уйду?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Тоже.

Вот тогда я поняла окончательно: лёгких вариантов больше нет. Ни для него. Ни для меня.

Глава 26

Глава 26

Утро началось с войны. Не фигурально — почти буквально. Потому что Инесса прислала официальное уведомление о намерении требовать расширения общения с дочерью, а Влад устроил истерику, что это «разнесёт весь медиаплан к чёрту». Я спустилась в столовую как раз в тот момент, когда он метался по комнате с телефоном у уха и орал на кого-то невидимого:

— Нет, я не могу это сейчас комментировать! Нет, никаких заявлений! Если кто-то сольёт это прессе раньше времени, я лично закопаю монтажёра!

Ольга молча ставила чашки с лицом человека, которого уже ничем не удивишь. Арсений сидел во главе стола, читая бумаги так спокойно, что становилось ясно: буря внутри настолько сильная, что снаружи остался один только лёд.

Майи, к счастью, рядом не было.

— Доброе утро, — сказала я.

Влад резко обернулся и ткнул в меня пальцем:

— Нет! Оно ни черта не доброе!

— Это я уже поняла.

— Инесса подала предварительное уведомление, — сухо сообщил Арсений, откладывая листы. — И адвокатский запрос на психологическую экспертизу по ребёнку.

У меня внутри сразу похолодело.

— То есть Майю будут трясти специалисты?

— Попытаются, — сказал он.

— И вы позволите?

— Я не позволю никому делать это без границ.

— А ребёнка кто-нибудь спросил?

Он резко поднял взгляд.

— Вы думаете, я о ней не думаю?

— Я думаю, вы сейчас настолько заняты войной, что рискуете забыть: в центре не победа, а девочка.

Тишина.

Влад зажмурился так, будто заранее ждал взрыва. Арсений медленно положил бумаги на стол.

— Сядьте, Ева.